И тут у Сергея, что называется, сошёлся пазл.

— Элла! — грубо перебил он очередную, пропущенную мимо ушей, историю о каких-то давних событиях, которыми весело делилась с ним девушка. — Гони! Гони прямо! Мы уже центр проехали, так что сейчас посвободнее будет.

Ведьма даже подскочила на месте, перепугавшись такой внезапной перемены настроения в спутнике. Попробовала несмело, робко, ответить:

— Но ведь камеры везде...

— Да плевать на них! Тебе бабуля важнее или штрафы?! — теперь уже орал, не сдерживая себя, инспектор. — Не умничай! Делай, как я говорю!

Девушка недовольно фыркнула и уже хотела было обидеться, однако смогла быстро перебороть нахлынувшие эмоции и, оправившись от лёгкого потрясения, по-деловому спросила:

— Ты что-то знаешь?

Иванов поморщился, будто лимон укусил. Успокоился.

— Да. Но это не точно. Так, из области догадок... Ещё в больнице кое-какие выводы появились, там времени на обдумывание в избытке имелось...

Звучали эти обрывки фраз, пока понятные лишь ему самому, на редкость косноязычно, бессвязно... и страшно. Было в голосе парня что-то ужасающее, неотвратимое. Такое, чего нужно всеми силами избегать, не вникая в тонкости и не задавая вопросов, если имеется хотя бы малейшая возможность.

Ведьма, в ответ на эти, попахивающие глоссолалией реплики, только глубоко вздохнула и, приготовившись к нехорошему, сумрачно произнесла всего одно слово:

— Говори.

И Сергей, плюнув на совсем недавно данные самому себе обещания не болтать лишнего, коротко рассказал всю, без правок и купюр, историю по розыску Себастьяна Тоуча и те нюансы в дознании, о которых умолчал в прошлый раз. Элла слушала, не перебивая. Мрачнела, щурилась, губы нервно сжались в ниточку. По мере узнавания подробностей стиль вождения у неё становился всё более агрессивный, машина ныряла из полосы в полосу, не слишком заботясь о соблюдении скоростного режима. Но надо отдать должное — ведьма никого не подрезала и опрометчивых поступков не делала. Просто бурлило в ней многое...

...Кончик иглы направления по-прежнему не менял...

— Я долго ломал голову, — говорил инспектор, сосредоточенно глядя вперёд, — как этот беглец людьми управляет? Он же, по факту — призрак бестелесный! А вспомнил про Розу...

— Кого? — в первый раз позволила себе переспросить Элла.

— Розу. Женщина-призрак. Хорошая знакомая Антона. Так вот — вспомнил о ней и понял: да проще простого. Она может говорить, не показываясь на глаза — голос из ниоткуда получится. Может показываться и говорить — пока не дотронешься — и не поймёшь, что неживая. Может исчезнуть и незаметно уйти, а может остаться в невидимости и следом шляться. А ещё может врать...