«Функциональная тревога смешанной этиологии», – забеспокоился полиграф. Жучки вокруг засуетились быстрее.

– Нет, я их не знаю.

– Полиграф сообщил о повышенном беспокойстве. Вы лжете?

– Нет! – Самина выпрямилась на жестком стуле, выпуская иголки в ответ на обвинение. – Они все так похожи на мою… маму, и мне показалось сперва… что там она. Но я ошиблась.

Щелк. «Правда» и следом: «Учащение пульса и гипервентиляция. Риск потери сознания.»

– Пожалуйста, можно мне воды? – у нее все-таки покатились слезы.

Щелк. Щелк. «Правда. Ложь. Выполните калибровку системы!»

Харген вышел на свет, вырвал из ее рук фото, скомкал и бросил в угол кабинета.

– Хватит!

Безопасники съежились перед ним.

– Все ясно! – рявкнул председатель. – Результаты предсмертного видео того робота, как его… Имбордини… готовы?

– Да, господин Зури.

– Ну, ну, ну же! Дьяволы бестолковые!

– Данные регистратора офицера Ирмандильо Тартальи не противоречат показаниям госпожи Зури. – извернулся агент.

– Иными словами, она говорит правду! Так?

– Это подтверждают и показания Шиманая Кафта.

– Того самого? Он же убит.

К столу подошла женщина в форме безопасника. Видать, коллеги выбрали ее жертвой на тот случай, если отчет придется не по душе председателю. Но агент была невозмутима, как всякий человек, знающий свое дело.

– Леди Зури его спасла. Она вовремя поместила мозг в колбу с субстратом, и мы уже вовсю работаем над пересадкой. К сожалению, говорить о полноценном допросе еще рано. – агент запустила голографии энцефалограмм, томограмм и других -грамм. По иронии, здесь уж Харгену приходилось верить на слово. – Нам удалось получить лишь реакцию мозга на те или иные утверждения. Проверить его на полиграфе невозможно, но за последние двести лет у нас не было оснований не доверять профессору. Все вышеуказанные факты прямо и косвенно свидетельствуют в пользу леди Зури.

– В таком случае я забираю ее.