Палач вывел андроида к пропасти и достал нервизолер. Советники косились на председателя, ожидая триумфальной речи. Нет, хватит, он слишком устал. И все это поймут, стоит начать говорить. Стервятники.

– Заупокойных литий не будет, – процедил Харген и подыскал им жертву посвежее. – Дочь? Может быть, ты хочешь попрощаться?

Самина молча покинула трибуну. Она шла к пропасти. Андроид глядел сквозь ее платье, сквозь лицо, сквозь глаза – в никуда. Он уже был не здесь. Девушке пришлось потрудиться, чтобы изловить этот взгляд зрачок-в-зрачок. Проклятый ветер разметал мысли. Песок забирался под ресницы, царапал глаза.

– Чистая победа, – кивнул ей синтетик. Он произнес беззвучно, Самина прочла по губам.

– Нет.

Она протянула руку и провела своей кровью по его щеке.

– Нет, – повторила девушка. – Ты вел грязную войну, Эйден. Ты запачкал кровью мою победу.

А после отступила и дала знак палачу. Тот наклонил голову синтетика, и придерживая того за плечо, начал вводить иглу.

– Ты сказал однажды, что оторвешь мне голову, если понадобится. – Самина жадно, не моргая, ловила каждый хруст нервизолера. – Так вот, я пошла еще дальше.

Игла с трудом щелкала сквозь позвонки. Эйден дернулся только на четвертом, на шестом часто и сбивчиво задышал. Зрителям и здесь пришлось голодать. Пятый щелчок – судороги. Шестой – потеря сознания. Самина помнила, как проделывала то же в горах: тогда она остановилась на седьмом щелчке, а теперь палач загнал иглу до конца. Как только ее внешний конец исчез в позвонке, андроид упал на колени у обрыва и уронил голову. Секундой позже девушка приподняла его лицо за подбородок и заглянула в мертвые глаза.

– Готов, – и отдернула руку.

А потом толкнула его в пропасть.

Харген подскочил и прильнул к перилам трибуны, но дочь уже возвращалась. Он ждал от нее слез, проклятий, обморока там, внизу. Даже боялся, что она прыгнет следом! Харген ждал от нее чего угодно. Кроме хладнокровной мести, на какую способны только женщины: преданные, но преданные.

– Что ж, – овладев собою, хмыкнул председатель. – В конце концов, андроид так хотел туда добраться. А пока он летит, пусть все увидят: только смерть – кратчайший путь к сердцу Браны.

Самина, без кровинки на лице, подошла к мачехе и обняла ее крепко-крепко:

– Я хочу домой.

* * *

В карфлайте Сиби пыталась говорить с дочерью, отвлекать, но Самина уставилась в пустую черную стену. Мачеха держала ее руки в своих, ворковала сбивчиво о санаториях на Халуте, куда неплохо было бы улететь им вдвоем. Раз все закончилось.

– А я все думаю об Орисе, – от волнения Сиби перескакивала с одной тревоги на другую. – Неужели они его убили? В ответ на тот удар по границам… Харген говорит, конечно, убили.