Однако вода камень точит, а дуэт Лешей и «номера один» был бурным потоком, крошащим скалы и инициирующим селевые оползни. Вот Дарку удалось «цепануть» ногу Сковронского, заставив поднявшегося-было врага вновь начать сползать вниз по стеночке, а вот боевой поводок Броньки отхватил отчаянно обороняющемся некромагу нос вместе с куском маски. Царапина за царапиной, ранение за ранением дуэт мажора и зануды изводили разжалованного дворянина, покуда движения того не стали достаточно медленными, чтобы сын рода Маллой мог рискнуть и, метким ударом ноги отбив в сторону удерживающую волшебную палочку руку врага, обрушить на того обе циркулярки. Костяные зубья вцеплялись в плоть противника, разрывали её, разбрасывали по округе ошмётки мяса и окрашенные кровью кусочки костей.

Бой был закончен, но эмоции переполняли Дарка. Пусть противник уже мёртв, но неугомонный сын рода Маллой продолжал терзать труп. Высокий визгливый голос магических пил воспевал акт бессмысленного насилия, как нечто возвышенное. Как торжество справедливости! Как восстановление баланса! Будто бы каждый из этих ударов, после которых в том, что некогда являлось Сковронским, оставалось всё меньше и меньше человеческого, был нужен хоть кому-то, кроме самого «номера один».

А ведь бывший шляхтич быстро «кончился». Даркен и сам не заметил, когда его атаки начали приходиться не столько по телу падшего врага, сколько по залитым его кровью подёрнутым ледяной коркой асфальту и стене. Уже и пилы стали петь не торжествующе, а жалостно, и мышцы рук заныли, со спадом адреналина ощутившие всю тяжесть обрушившейся на них усталости, а «номер один» всё никак не мог остановиться.

И неизвестно, сколько бы это ещё продолжалось, если бы в какой-то момент шея молодого человека не ощутила бы мягкое и осторожное прикосновение ребра девичьей ладони, что невесомым призраком всё это время лежала на защищённом доспехом плече.

Даркен дрогнул, словно бы забыл о том, что рядом есть кто-то живой, кто способен подойти так близко, чтобы дотронуться до разъярённого некромага. Хотя, отчего же «словно». Сын рода Маллой и правда забыл обо все и обо всём. Забыл о Глашек. Забыл о водителе, умывшемся недавно змеиным ядом. Забыл каждой детали этого мира, что не являлась бренной плотью падшего врага.

«Номер один» медленно, исподволь опасаясь того, что может увидеть, обернулся в сторону синеглазой занудки. Но во взгляде Лешей он не узрел осуждения. Не обнаружилось там и страха, не найти в нём брезгливости и даже жалости. Очи слечны Глашек оставались холодны, подобно тому, сколь холоден Северный Ледовитый океан. Лишь усталость была в тех водах.