И «номер один» был не из тех людей, что демонстрировали заинтересованность тянуть этот самый социум наверх, к сиятельному свету прогресса, особенно если делать это придётся ценой собственного комфорта и доступа к запретным удовольствиям, вроде примитивной мести. Ему и тут неплохо. Место, куда распределила его воля Гатеи-ключницы, или же коварной Лешей, оказалось достаточно тёплым и уютным. А если тебе тепло и уютно, так сиди и не чирикай.

Пальцы Даркена вернули ушную раковину Сковронской в положение, более-менее похожее на исходное, когда визги пленницы стали дополняться сдавленной хрипотцой и иными, явно не предусмотренными конструкцией голосовых связок помехами. Молодой человек отпустил девицу, позволив той безвольно осесть на пол и отдышаться, а затем опустился на корточки, чтобы быть поближе к своей жертве.

— Знаешь, Экзи, есть такая прописная истина: поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. А я — радушный хозяин, и очень-очень хочу отплатить тебе за гостеприимство той же монетой, что я получил от тебя тогда, в подвалах злополучного клуба «Кампричикос».

У девушки аж кашель в глотке застрял, когда она услышала эти слова. Пленница слегка повернула голову и скосила на своего мучителя подозрительный и слегка испуганный взгляд.

И взгляду этому открылась хищная, недобрая улыбка Маллоя-младшего.

— Ты всегда была умной девочкой, Экзи. Умной… но кра-а-айне мерзкой. Ты правильно догадалась: я именно тот Даркен, который гостил у вас недавече. Вот это сюжетный поворот, не так ли? — некромаг решительно схватился за запястье левой руки пленницы. — Вставай! Мы должны станцевать сюжетно-поворотный танец!

Девушка была крайне лёгкой, так что уже через две секунды они кружили вместе по камере: ножки слечны Сковронской сами собой ступали в ритме танца. Всё же, она оставалась дворянкой, а дворяне все обучены следовать за музыкой. По крайней мере, если то направление, к которому принадлежит мелодия, почитаемо в Богемии.

Даркен ловил особое удовольствие от возможности взглянуть в широко распахнутые глаза пленницы. Первый испуг постепенно сменялся нарастающей паникой, но вот та запнулась о сверкающий камушек отчаянной надежды.

— Это была не моя воля, Даркен, — всего за один протяжный вопль Сковронская успела сорвать голос. — Я исполняла приказ Лешей. Если тебе показалось, что здесь есть что-то личное, то лишь оттого, что я грамотно играла свою роль.

«Номер один» осклабился.

— Броня мне уже рассказала о беседе с твоим папенькой. Вот он летун, право слово. Позавчера служил короне, вчера — Ганнибал-тян, сегодня — Лешей. Проснётся Ктулху, будет служить Ктулху.