— А толку-то с вас, — но в ответ рассыпался в уверениях, что крайне рад столь мощной поддержке и с недоброй ухмылкой приписал. — «Прискорбие вызывает то, что на полян волшба не действует». Пускай голову поломают, а то совсем обленились да жиром заплыли в своих палатах. Нам бы старые добрые мечи совсем не помешали. Впрочем, мы еще ничего не знаем об этом боге.

Третий вестник прилетел несколько минут назад. Дарей протянул грамоту Радмиру, тот нехотя взял, взглянул и тут же жадно вчитался в строки. «Мастер, сижу в каком-то узилище, сила при мне. Кормят, поят. Чего надо от меня не ведаю. Не печальтесь обо мне, лучше вызволите поскорей. И скажите этому насмешнику, что от меня он легко не избавится. Ваша ученица…»

— Белава, — выдохнул воин. — Живая… солнышко мое ясное, — и счастливо улыбнулся.

— Вестник ее — синица, — сказал чародей. — Подраненная прилетела, стало быть вскрывали этот вестник. Когда отправила неизвестно, что с ней сейчас тоже. Но надежда есть, что и сейчас с ней все хорошо… очень на это надеюсь.

— Что будем делать? — Радмир наконец оторвался от грамотки и посмотрел на товарища.

— Как и обсуждали за столом, надо проникнуть во дворец. Не нравится мне, что царя не видать, да и оттуда больше узнаем. Лихой уже отправился к своей зазнобе. Так что ждем его и известий.

Дарей вернулся в дом, а воин опять начал перечитывать грамоту от Белавы. Потом сложил ее, спрятал за пазуху и поднял голову, с улыбкой глядя на звезды.

— Я тебя найду, — шепнул он и пошел в дом.

После полуночи вернулся Лихой, взлохмаченный, красный с большими глазами. Ожидавшие его чародей с Радмиром встретили разбойника с тревогой в глазах. Дарей сунул атаману воду, но тот отмахнулся:

— Самогона налей, — сказал он, переводя дыхание.

— Что случилось? — спросил чародей, наливая чарку. — За тобой гнались?

— Да, — тяжело выдохнул разбойник. — Насилу ушел.

— Стража? — воин подсел поближе.

— Чего? Какая стража? — перевел на него шальной взгляд Лихой. — Да лучше бы стража! — он вдруг зло бахнул чаркой о стол. — Бесова баба, чтоб ей…

Чародей и воин переглянулись и, не сдержавшись, хмыкнули. Разбойник поднял на них глаза и вдруг разозлился.

— Чего ржете? Я от нее по крышам только что не уходил, только недавно удалось со следа сбить. Главное, пришел честь по чести, приласкал, умаслил, потому как не хотела со мной разговаривать. Потом обговорили все, уходил уже, а она жалобно так: «Не уходи, соколик, дай еще разок тебя к груди прижму», вот тут я и не выдержал, побежал.

— Так что ж ты бабоньку не уважил? — рассмеялся Дарей. — Уж кто как не ты в этом деле мастак.