– Я тебе уже говорила об этом.

– Ну, одно дело слышать, другое – видеть своими глазами. И потом… когда на тебя попадает солнечный свет, на коже появляются странные светящиеся узоры.

Мари осмотрела свои руки и увидела идущий глубоко под кожей изящный рисунок в виде розеток листьев папоротника. Она вытянула руки, дивясь чуду, которое обитало внутри нее.

– Это больно? – сипло спросила Зора.

– Нет, нисколько. – Она посмотрела на Зору. – Я ни с кем прежде о них не говорила. Даже с мамой.

– Почему?

– Мама волновалась. Она всегда опасалась, что меня кто-нибудь увидит. Я… думаю, она пыталась забыть об этой части меня, – Мари часто заморгала, отгоняя слезы, которыми наполнились ее глаза.

– Слушай, Леда принимала тебя такой, какая ты есть, – сказала Зора. – Просто она хотела тебя защитить.

Мари осторожно улыбнулась ей:

– Спасибо, что напомнила.

– Всегда к твоим услугам, учитель!

Мари нырнула и, отплевываясь, принялась натираться липким пенистым корнем. Закрыв глаза, она размяла в ладонях большой кусок и принялась тереть им лицо снова и снова. От лица она перешла к рукам и ладоням, оттирая слой за слоем глину и грязь, скрывавшие истинный цвет их кожи. Наконец Мари набросилась на волосы. Она не считала, сколько раз намыливала голову, смывала и снова намыливала, но перестала лишь тогда, когда они заскрипели под пальцами и в них не осталось колтунов. Дрожа, она выбралась из пруда и присела на теплый камень к Ригелю.

Зора мылась недолго – она уже успела вытереться и одеться и удобно устроилась на другом плоском камне.

Только усевшись рядом с Ригелем, Мари посмотрела на нее. Нет, она не стеснялась. Так учила ее Леда: в наготе ничего постыдного нет. Тело – дар великой Богини; высокая ты или маленькая, плотная или худышка, твое тело достойно любви и уважения. Мари не спешила смотреть на Зору, так как не знала, как она среагирует. Никто, кроме Леды, доныне не видел ее с чистыми волосами и без одежды. Никто. Так что она уселась на солнце, купаясь в его лучах и ощущая одновременно возбуждение и тревогу.

– Ты снова светишься! – заметила Зора. – Я не пялюсь, нет, просто этого нельзя не заметить.

Мари внимательно осмотрела себя. Тело все еще было розоватым от растираний, но все перекрывал золотистый свет от узора по всему телу в виде розеток листьев. Она подняла глаза и встретила взгляд Зоры.

– И глаза у тебя не такие. Они сияют, и цвет у них, как у летнего солнца. У твоего чудища они такие же. Не хочу тебя задеть, но это странно, – сказала Зора. И добавила: – А вот волосы у тебя красивые. Цвета пшеницы и вьются. И лицо у тебя другое, ни у кого из Клана такого нет, но что вымытой ты выглядишь лучше, это уж точно.