Вполне возможно, что он бы так и поступил, но помешала отворившаяся дверь.
— Ваше высочество, послание от его величества, — раздалось с порога.
— И что желает его величество? — Шуалейда подхватила порывом ветра записку из рук гвардейца и развернула на лету. — Так, с Альбарра… шер Бенаске? — Прочитав записку, Шуалейда глянула на Стрижа и покачала головой. — Нет, пока рано. Заканчивай без меня, Тигренок. Спать ложись в кабинете, на втором этаже. И не покидай моих покоев!
В ответ на приказ башня Заката зарокотала низко, за пределами слышимости, вспыхнула синим и белым: если у Стрижа и был шанс сбежать, то он его благополучно прозевал.
Он склонил голову, пряча глаза. Альбарра. Который из них? Если, упаси Светлая, нашелся генерал Альбарра — а ведь тогда, в лагере лжепророка, он оставил Альбарра живым — игры вмиг закончатся, а он окажется в магическом круге колдуньи. Говорил же наставник: ткач не имеет права на жалость. Она слишком дорого обходится.
Шуалейда ушла, а Стриж все сидел, играя столовым ножом, достаточно острым и тяжелым, чтобы пробить девичье горло, и думал: если бы наставник считал, что дело безнадежно, он бы не стал посылать Стрижа. Или стал?
Глава 16. О щипанных воронах и одноглазой камбале
Глава 16. О щипанных воронах и одноглазой камбале
Закат застал Рональда лежащим на постели с мокрой тряпкой на лбу. От головной боли не помогало ничего — как ничего не помогало от тошнотворного страха, скребущегося изнутри висков, словно дюжина отборных сколопендр. Зря он думал, что дважды заглянув в Ургаш, на третий раз не испугается. Ничего подобного. Ни когда он вырезал собственное сердце, ни когда умирал вместе с Даймом у позорного столба — он не боялся. Не до того было. А на этот раз, сдохнув в чужом теле от вульгарного сердечного приступа — перепугался до дрожи в коленках. Если, конечно же, у бесплотного духа могут быть коленки.
— Еще как могут, — проворчал Ману, присаживаясь на край кровати и кладя Роне на лоб холодную ладонь.