— Да понял я, понял. Отпусти. Тоже мне, еще один Паук нашелся.

— А с Пауком у меня будет отдельный разговор, — прошептала Бездна. — Не умеет воспитывать идиотов — пусть не берется!

Тьма наконец-то отпустила Роне, и он рухнул на постель.

— Да шис с ним, с Пауком. Ты… спасибо, Ману. Ману?

Не услышав ответа, Роне открыл глаза и сел. Огляделся. Нахмурился, огляделся еще раз.

Ману не было. Ни почти материального призрака. Ни бесплотного духа. Ни даже его тени, едва ощутимого присутствия. Ни-че-го. Только…

Только на полу валялся раскрытый фолиант, озаглавленный «Ссеубех. Основы химеристики».

Роне бережно поднял его, взглянул на страницы… и чуть не заорал от ужаса.

Страницы были пусты. Ни единой буквы, ни единого пятнышка. Только пожелтевший от старости чистый пергамент. Но самое главное — в фолианте не было души. Просто мертвая книга.

— Ману… ты же здесь, Ману? — позвал Роне, прижимая фолиант к груди, пытаясь согреть его собственным теплом.

Никто не отозвался… или нет? Или слабое: «Здесь я, ворона ты щипаная» — не послышалось?

— Ману, камбала одноглазая, не пугай меня.

Что-то легко коснулось щеки Роне и… все.

— Ладно. Ты здесь, это главное. Вот осел старый, я все равно тебя верну. Найду тебе подходящее тело, и будешь как новенький. И Джетту твою найдем, нечего ей бродить неприкаянной, людей пугать… Слышишь? А не вернешься, сделаю из тебя селедочный паштет, понял? Килька ты…

— Патрон! — прервал его скрипучий голос Эйты. — Патрон, к вам пришли!

— Кого там гоблины принесли?

— Королевский гвардеец, патрон.

— Чтоб они все провалились, — пробормотал Роне, бережно пристроил фолиант на пюпитр, велел Эйты положить рядом полный энергокристалл и пошел вниз, в гостиную.

Королевский гвардеец столбом стоял на пороге.

— Его величество желает немедленно видеть вашу темность в оранжерее. Шер Бенаске скончался, — отчеканил гвардеец, глядя строго перед собой.