— Угу. Пиявка. Ну?

— Что ну? Нечего тут рассказывать. Явилась глупая девчонка и чуть не убила нас обоих. Кто ее заставлял лезть, а? Идиотка! Ослица! Ты хоть представляешь, что она творит с потоками, тюлька ты в томате?!

— Ну так, отдаленно, — покивал Ману. — Так что именно она натворила, Ястреб? Не считая того, что изо всех сил пыталась спасти вашего любовника и фактически продалась за него в рабство к полоумному Брайнону.

— Вот-вот. Более идиотской торговли я в жизни не видел! Попасться в столь примитивную ловушку! И не думай, что мне ее жаль, сама дура!

— Так что там с потоками, Ястреб? И не ори, как в задницу клюнутый ишак, а расскажи и покажи.

— Да подавись ты, — обессиленно выдохнул Роне и впустил Ману в собственные воспоминания.

Смутные, рваные, полные боли, гнева и ужаса — не за себя, сам-то он к тому моменту уже один раз умер. За Дайма. За возлюбленного, которого он почти спас. Безумным, отчаянным порывом связал их в одно целое, каким-то чудом сумел обойти созданные лучшими умами империи стихийные блокаторы, и всерьез рассчитывал обмануть мнимой смертью Дюбрайна не только его сумасшедшего брата, но и проклятую печать Верности. Ведь первая смерть уже ослабила ее, а вторая должна была уничтожить окончательно.

И тут, в самый ответственный момент, вмешалась Шуалейда со своими проклятыми эмоциями и перекорежила всю тончайшую вязь потоков к екаям рогатым! Эта идиотка поверила, что Роне по приказу кронпринца убьет Дайма, что запорет его насмерть! Нет, чтобы рассмотреть внимательно потоки! Да хоть подумать, почему разорвана ее ментальная связь и с Даймом, и с Роне, и почему Роне не может произнести ничего, кроме «да, сир» и «слушаюсь, сир»! Вместо этого идиотка так крепко поверила своим страхам, что иллюзия стала реальностью! И все усилия Роне едва не пошли прахом, их связь с Даймом вместо того, чтобы спасать Дайма — убивала Роне! Его собственный дар утекал вместе с кровью Дюбрайна, и даже то, что Роне брал себе большую часть его ран и боли, не спасало…

Да что там. Вся энергетическая система Роне пошла вразнос, он так и не смог восстановиться. Из-за этой упрямой ослицы Роне завис на грани между жизнью и смертью, из-за нее вынужден был вынуть из своей груди сердце Дайма и заменить его на артефакт! Да одни только незаживающие шрамы от кнута чего стоят!

Разве можно это забыть или простить? Да она!..

— Успокойся, Ястреб. — Холодная ладонь Ману снова легла ему на лоб, и бурлящие эмоции притихли, улеглись, оставив после себя пустоту. — Успокойся и подумай головой. Ты ж ее пока не потерял, нет?