Судя по тому, что под ним, бесплотным духом, матрас прогнулся — он был прав. Да и артефактное сердце вело себя совершенно не так, как должен себя вести мертвый кусок звездного серебра. Ну не может артефактное сердце биться так быстро и неровно, не может сжиматься в панике и болеть! Не мо-жет!

Однако в траве оно видело все «может» и «не может».

— Ты сумасшедший шисов дысс, Ястреб. К тому же тупой, как тролль.

— Сам ты тролль, — устало отозвался Роне вместо того чтобы поблагодарить Хиссово отродье: его прикосновение облегчило боль и почти успокоило обезумевший артефакт.

— Да я и не спорю. Был бы умным, сидел бы себе в Сашмире, нянчил правнуков и пописывал стишата. Джетта любила слушать мои стихи. — В голосе Ману прозвучала такая отчаянная тоска, что Роне невольно ему посочувствовал. — Только конченый дурак пытается переделывать мир. Запомни, Ястреб. Ни одна революция не сделала ни один мир лучше.

— Плевал я на все революции во всех мирах. Я хочу свой замок за высокой стеной, два десятка правнуков и… — Роне замолк, потому что от увиденной картины в горле встал ком.

Простой, мирной и совершенно нереальной картины: они втроем, в старом запущенном саду. Шуалейда сидит на оплетенных виноградом качелях и показывает сказки полудюжине шерской мелкоты. Роне с Даймом расположились рядом, в плетенных креслах, неспешно играют в хатрандж и время от времени дополняют сказки своими комментариями, а мелкота, не в силах усидеть спокойно, подпрыгивает и требует еще живых картинок и новых подвигов.

— Ну почему нереальной? — Ману по обыкновению не делал различия между сказанными вслух словами и едва оформленными мыслями. — Ты, конечно, ведешь себя как анацефал. Но пока ничего непоправимо не испортил. Они оба живы и даже тебя не ненавидят.

Роне поморщился.

— Если это — не ненависть, то что тогда, Ману?

— О, друг мой, настоящая ненависть выглядит совершенно иначе, и упаси тебя Светлая ее увидеть. Шуалейда всего лишь обижена. Да и какая женщина не обиделась бы на ее месте? Ты делаешь все, чтобы ее оттолкнуть.

— Я делаю все для того, чтобы она сама пришла ко мне. И она придет.

— Ну, если тебе надо, чтобы она сама пришла убить тебя, осталось всего ничего. Поддержи Ристану в интригах, убей любимого брата Шуалейды — и она точно придет. Правда, в результате вы оба отправитесь в Ургаш, но это же такие мелочи, не так ли, Ястреб!

— Да иди ты!

— Да некуда уже, — пожал плечами Ману. — Я и так одной ногой в Бездне.

— Вот и катись туда. Какого екая ты изображаешь любящего папочку?!

Ману рассмеялся. Головная боль с новой силой впилась в виски.