Светлейший хмыкнул и с наслаждением затянулся кальяном.

Дайм старательно смутился и опустил взгляд.

Император рассмеялся.

Предчувствие близкого подвоха усилилось.

— Несомненно, это было прекрасно! Дайм, мальчик мой, я давно так не веселился.

— Рад, что сумел поднять вам настроение, отец.

— Не опускай глазки, как глупая кокетка. Дело с Пхутрой ты разрешил просто великолепно, хоть и совершенно противозаконно. Самое главное, что ты сумел не попасться.

Император сделал выразительную паузу. Дайм затаил дыхание. Светлейший выдохнул струйку дыма, тут же превратившуюся в любопытно подрагивающее ослиное ухо.

— Вот именно, мальчик мой. Что я, зря тебя учил не попадаться? — подмигнул ему Светлейший и добавил с тихой печалью: — Хотя в Сашмире тебя и ловить уже некому…

— Но на этот раз ты заигрался, Дамиен, — нахмурился император, не поддержав ностальгию Парьена по старым добрым временам. — Твои невинные шалости чуть не стоили тебе жизни, а нам…

— Седых волос, — продолжил вместо него Светлейший, оглаживая невесть откуда взявшуюся седую бороду. Длинную, чуть не до пупа, и со вплетенными в нее ромашками.

Дайм не выдержал, хмыкнул. Император одарил сначала его, а затем Светлейшего укоризненным взглядом.

— Жерар, я тут разговариваю с сыном серьезно, а ты?

— А что я? — Светлейший сделал невинные глаза, для усиления эффекта — небесно-голубые вместо обычных серых. — Подумаешь, невинные шалости. На старости лет можно.

Дайм уже не понимал, смеяться ему или срочно проверять кровь на галлюциногенные вещества. Император и Светлейший, два самых грозных человека в империи, столпы государства, разве они могут вести себя так?.. ладно, даже если могут наедине — то при посторонних?..

— Вот мы и подошли к главному, Дамиен, — кивнул император. — Ты — не посторонний. Ты — мой сын. Единственный по-настоящему одаренный сын. И хоть ты иногда ведешь себя, как мальчишка, ты все же взрослеешь.

— Лет через сто, глядишь, и бороду отрастишь… — добавил еще одну нотку балагана в этот пафос Светлейший.

Император поморщился, но продолжил:

— Я слышал, что ты избавился от Саламандры и пытался расстроить свадьбу Люкреса. О том, как ты врал брату в глаза, крутил за его спиной роман с принцессой Шуалейдой и спровоцировал его на опасный эксперимент с кровью темного шера, я тоже наслышан. Это все — правда?

— Правда, отец. Не вся и с точки зрения известного своей честностью и прямотой Люкреса, но — правда.