— Также я слышал, что кронпринц приговорил тебя к казни за измену империи.

— Приговорил, — кивнул Дайм. — Что же касается измены империи — вы лучше всех знаете, что я не могу даже подумать об измене, не то что предать вас.

— Именно поэтому твой приговор я признал ошибочным и во всеуслышание заявил, что ты всегда был, есть и будешь верен нам. А теперь я хочу выслушать твою правду, Дайм.

— Да-да, слона с бумагой для записей я уже приготовил, — покивал Светлейший, поглаживая свою ужасную бороду с ромашками.

— Жерар! — укоризненно покачал головой император.

Светлейший его проигнорировал. Подперев подбородок рукой, он светло улыбнулся и попросил:

— Рассказывай, о Шахерезада. Мы внемлем.

— Как прикажете, о султан сердца моего, — передразнил его Дайм, чем вызвал смешливые искры в уже нормальных серых глазах учителя, и резко посерьезнел. — О том, что по приказу его высочества Люкреса я писал любовные письма Шуалейде Суардис, вы прекрасно знаете. Наверняка и копии писем прочитали, вы же любите эпистолярно-фантастический жанр. Также вы знаете, что сразу после встречи с ее высочеством я настоятельно рекомендовал его высочеству отказаться от этого брака. Совместимость дара в восемь с половиной процентов — это нормально для условных шеров, где и совмещать нечего. Но при силе ее высочества, с учетом сумрачной окраски дара и травматичных обстоятельствах его раскрытия опасность для психики его императорского высочества чрезвычайно высока. Вы читали мои отчеты. И я более чем уверен, что Светлейший согласен с моей оценкой.

— На данный момент совместимость дара поднялась до девяти процентов, — прокомментировал Светлейший, — а симпатии с обеих сторон никогда и не было.

— Но ты все равно писал эти письма.

— Да. Я не мог ослушаться вашего приказа. Однако, как я и предупреждал его высочество Люкреса, менталистка второй категории никоим образом не могла обмануться и спутать нас, несмотря на внешнее сходство. Обман мог продержаться ровно до того момента, как ее высочество увидела одного из нас.

— И первым оказался ты, Дамиен. Несмотря на желание кронпринца. И ты вопреки его воле раскрыл тайну.

— Подлог, ваше всемогущество, будем называть вещи своими именами. Обманывать сумрачную шеру, известную своим взрывным характером, крайне опасно. И если бы подлог раскрылся в присутствии его высочества Люкреса, даже я не смог бы его защитить. Вы сами знаете, что ее высочество сделала с ордой зургов, не так ли?

Император снова поморщился.

— Пока я слышу сплошные оправдания.

— Тем не менее. Допустите, что я полностью последовал велению его высочества и не встретился бы с сумрачной шерой за день до того как она увидела кронпринца. Она читала письма, написанные мной. Между нами уже возникла глубокая эмоциональная связь…