— Люкрес совершенно случайно отправил тебя в Хмирну, не так ли? Ничто не предвещало, и вдруг — ты в гостях у Дракона. Того самого, который с самого Черного бунта закрылся в своей Хмирне и послал весь остальной мир лесом. Когда Дракон последний раз принимал имперских послов, напомни старику?

— Э… — Дайм замялся, судорожно пытаясь припомнить. — Кажется, в двенадцатом году…

— Прошлого столетия, мой мальчик, — усмехнулся Парьен. — Никто не придал этому значения, ты заметил? Как будто посольство в Хмирну — самое обычное дело.

— Действительно… такое ощущение, что о Драконе все просто забыли.

— Именно. Он вроде как присутствует в реальном мире, но в то же время он — легенда. Миф. Поинтересуйся как-нибудь на досуге мнением своих подчиненных о хмирском императоре, услышишь много интересного.

— Похоже, в ближайшие годы досуг мне не светит.

— Какая проницательность! Ты ешь, ешь рогалики, в твоем нежном возрасте следует хорошо питаться.

Дайм чуть не взвыл. Ему семьдесят, он на пороге первой категории, а Светлейший по-прежнему считает его ребенком!

— Вот-вот, Дамиен. Ты тоже заразился образом мыслей бездарных. Твоим старшим братьям, Анри и Норманну, еще нет ста — но они уже старики, даром что к их услугам лучшие целители империи. Ты же по-прежнему юноша.

— Хоть не безмозглый подросток, — огрызнулся Дайм.

— Ну… — насмешливо протянул Светлейший. — Некоторые с годами не взрослеют. Но это не про тебя, мальчик мой, определенно не про тебя.

Не желая отвечать на очередную провокацию, Дайм вцепился зубами в рогалик с клубникой. Светлейший засмеялся, щелкнул пальцами, и на тарелку Дайма посыпались еще рогалики — абрикосовые, апельсиновые, шоколадные…

— Что-то мне подсказывает, Светлейший, что слухи о вашем возрасте несколько… э-э… не соответствуют. И что Ману Одноглазого вы знали лично.

— Может и знал. Но среди его учеников точно не было светлого шера Жерара Парьена, — ухмыльнулся Светлейший. — Да и мой возраст совершенно не имеет значения.

— Конечно, учитель. Разумеется, учитель. — Дайм сложил руки лодочкой и мелко закивал по хмирскому обычаю.

Светлейший предсказуемо засмеялся.

— Рад поднять вам настроение, учитель.

— И не вздумать взрослеть и становиться пафосным пнем, как Чжан Ли! — Парьен погрозил Дайму пальцем. — Поверь, жить на полном серьезе — убийственно скучно.

— Хорошо, учитель, я с удовольствием сменю должность главы МБ на цирковой фургон.

— Хм… а разве есть какая-то разница? — подмигнул ему Светлейший, вытаскивая из чашки с недопитым шамьетом белого кролика в красной жилетке и с часами-луковицей в лапах.