Дотронувшись до отставшего от стены лоскута, Морис попытался вернуть его на место с помощью воздушного потока. У него даже получилось, лоскут трепыхнулся, прилип на место… но тут же вспузырился снова.

Проклятый дар! Никакого от него толку! Одна лишь досада, что «повезло» родиться темным шером, а не светлым. Это ему-то, Торрелавьеха, потомку светлого рода! Был бы светлым — мог бы сделать великолепную карьеру хоть в армии, хоть в министерстве финансов, да где угодно! Вон мальчишку Наба, жалкого баронишку, сама сумрачная принцесса взяла в любовники. Потому что светлый, мать его, шер! Та же самая сила (едва дамский платочек поднять), но свет — и судьба его устроена. Чем плохо, быть фаворитом сначала принцессы, а затем и самой императрицы?

Окажись на его месте Морис, использовал бы шанс по полной.

Но темному шеру места рядом с принцессой нет. А есть — лишь на конюшне. О да, великолепная должность третьего конюшего, роскошное жалованье в двенадцать золотых ежегодно, блестящие перспективы подняться аж до второго конюшего лет этак через двадцать. И то! Если на эту должность не найдется светлого шера! Ведь лошадкам нужна любовь и забота, лошадок нужно лечить, а что тут может темный? Сглазить и напакостить! Исключительно сглазить и напакостить! Его, виконта Торрелавьеха, первый конюший — условный шер, между прочим! — смеет гонять от лошадей короля! Да и взяли его только потому, что химера младшей принцессы никого не подпускает, а последнему своему конюху откусила пальцы. Вот и потребовался темный шер, такое же как она сама Хиссово отродье и порождение кошмара.

Будь проклята эта Империя Света и Добра! Был бы жив Ману Одноглазый — Морис, не раздумывая, присоединился к нему. Просто ради того, чтобы почувствовать себя истинным шером, а не отбросами общества.

Но ничего. Он и без Ману выберется из нищеты и возродит свой славный род. У них с Таис обязательно родятся одаренные дети, обязательно! И Морис будет их любить и о них заботиться, не то что его собственный отец, Витольдо Торрелавьеха.

«Хиссово отродье» — вот как звал его отец! Не любимым сыном, не Рисо, как ласково называла мама. Не львенком или хоть зайчиком. Никогда. В трезвом виде и мирном настроении «ты» или «Морис», в пьяном и недовольном, что случалось куда чаще — Хиссовым отродьем, наказанием за грехи и попросту ублюдком.

Хорош ублюдок, как две капли воды похожий на прадеда, Норберто Торрелавьеха, последнего в роду истинного шера! Но гордый собственной светлой, читай пустой, кровью отец никак не мог смириться с тем, что от него произошел темный шер, позор семьи, божеское наказание и далее по списку.