Роне лишь сморщился. У Ману потрясающий талант все вывернуть наизнанку и представить в совершенно дурацком ракурсе. В омерзительном ракурсе!

— Ты же хотел, чтобы тебя боялись, Ястреб. Ты этого добился. Ты хотел отомстить Альгредо — этого ты тоже добился. Радуйся. Благородная месть свершилась.

— Ты решил сегодня меня добить, Ману? Одному в Ургаше было скучно?

— Да нет, Ястреб. Ты пятнадцать лет трудился, не покладая рук, на свою репутацию. Теперь ты должен быть доволен, твои труды приносят плоды. Именно те, которых ты хотел.

— Я хотел совсем не этого! И ты это прекрасно знаешь!

— Откуда мне это знать, Роне? Если ты вдруг забыл, все эти пятнадцать лет я был рядом с тобой, именно мне ты рассказывал обо всех своих желаниях… Я понимаю, книга — отличный собеседник, никогда ни в чем не упрекнет, никому не расскажет.

— Как будто у меня был роскошный выбор собеседников. И ты был рядом не пятнадцать лет, Ману. Я выкрал тебя у Паука тридцать пять… нет, тридцать семь лет назад. Из них ты молчал сколько, двадцать два года, Ману! Ты впервые заговорил со мной только здесь, в Валанте. А ведь мог намного раньше. Хотя бы раз ответить…

Роне устало прикрыл глаза и медленно выдохнул. Он не хотел вспоминать годы, проведенные у Паука, годы, когда он даже мечтать не мог о дружбе, доверии и любви. О том, что было предано и растоптано. Нет. То время закончилось. Ученик Паука по прозвищу Дубина умер, а Рональд Бастерхази — родился. Заново. И он позволит больше Дубине бояться, врать и прятаться. Хватит. Набоялся.

— Прости, Ястреб. Я не мог. Хотел бы, но пока ты не изменился — не мог.

— Почему, Ману? Ты же знал, как мне нужен хоть кто-то…

— Кто выслушает, поймет и не предаст? Я слушал, понимал и не предавал.

— Ты сначала молчал двадцать лет, потом еще пятнадцать притворялся каким-то идиотским Ссеубехом, и притворялся бы дальше…

— Если бы я не хотел, чтобы ты узнал обо мне — ты бы не узнал.

— Если бы ты был рядом раньше, я бы… может быть, я бы научился доверять чуть-чуть раньше. Не предал бы Дайма.

— Может быть. Но возможен и другой вариант, Ястреб. Совсем-совсем другой. Видишь ли, я бы не смог научить тебя любить. Слишком хорошо тебя отучали. А я — всего лишь дух, привязанный к книге. Ты меня даже не помнишь. А представь, если бы в твои руки лет тридцать назад попал хотя бы дневник Ману Кошмарного Ужаса. Ты бы сумел отказаться от силы и власти? Или радостно помчался мстить всему миру? Делать из своего лучшего друга всемогущую катастрофу — я не согласен. Нет и еще раз нет.

— Ты… — Роне не смог даже ответить, горло перехватило.