— В смысле целее?

— В смысле, ты не вынесешь двух часов девичьего щебетания о мужчинах и платьицах, непременно сорвешься и кого-нибудь проклянешь. А от твоей кислой морды у Шуалейды испортится аппетит и настроение. Тебе это надо, герой-любовник?

— Да иди ты…

— Уже там был, спасибо. Лучше выпей шамьету и мне тоже налей.

Вот так и получилось, что к одиннадцати утра Роне выпил восемь чашек шамьета, сгрыз целую корзинку печенья и наслушался дворцовых сплетен на год вперед. Девятая чашка в него не влезла, и он бездумно лепил из нее фигурки химер, напрочь позабыв, что в его руках вовсе не глина и не энергетическая плазма. Слухи о «заколдованном коте», распущенные Шуалейдой, не давали покоя. При всей своей богатой фантазии Роне даже представить не мог, что эта ненормальная девчонка задумала и во что ее задумка может вылиться.

— С такими-то учителями, как вы с Даймом… — с искренним сочувствием прокомментировал Ману. — Боюсь, даже мне такое и не снилось.

— Хватит издеваться, камбала кривая.

— Я-то камбала, а ты — ворона. Щипаная… О! Наконец-то! Выходят!

Отшвырнув бывшую чашку с шамьетом, Роне подскочил к зеркалам. В одном из них мальчишка-король третий час прыгал со шпагой, словно железка могла чем-то помочь в дворцовых интригах. В другом советник Ландеха расхаживал по собственному кабинету с пером в руке и время от времени что-то писал в открытом гроссбухе. В третьем… что было в третьем и прочих, Рональда не интересовало. Он смотрел в последнее справа, самое большое зеркало — крохотное Око Рахмана он вмонтировал в пасторальный пейзаж напротив дверей в башню Заката.

Фрейлины Шуалейды одна за другой покидали ее покои. Выглядели они необычно: некоторые понурые, другие слишком оживленные, раскрасневшиеся или заплаканные. Одна мерзавка ире выглядела спокойной. Что ж, по крайней мере в одном Ману оказался прав, ничего с Шуалейдой за эти два с лишним часа не случилось.

— Отследи Ландеха, а я попробую заглянуть к Шуалейде.

Попытка не увенчалась успехом. Стоило перекинуть канал восприятия на хрустальную статуэтку, видимую через открытую дверь гостиной, как изображение пошло цветными пятнами, звук превратился в монотонный гул, и от всего этого тут же разболелась голова. Мало того, дверь в башню Заката снова захлопнулась, отрезая надежду в ближайшую же четверть часа переговорить с девчонкой.

Пришлось перевести внимание на фрейлин.

Через несколько минут из девичьих охов и ахов выяснилось много интересного. Да такого, что Роне едва поверил своим ушам. Мало того, что Шуалейда оставила висельника в живых, она надела на него рунный ошейник и взяла в свою постель.