Три дня назад: …кубок отравы в руках наставника, «сам поймешь, что делать»…

Сегодня: …боль уходит, нежные губы касаются лопаток, шепчут: «мой Тигренок»…

Сегодня: … Шу, ты сошла с ума.

— …сошла с ума! Ставить все на!.. — Рыжая сморщилась и махнула рукой.

Стриж вздрогнул. Похоже, однажды кто-то уже поставил на него. И выиграл. Так может это она сделала заказ? Нет, слишком сложно. Не надо было поить ткача отравой и врать. Куда проще было объяснить прямо и не подставляться самой. Зная, что он ткач, она бы не стала так рисковать с плеткой. Значит — она не знает, она импровизирует. От отчаяния? Очень похоже: как горячо она что-то доказывает рыжей! Голос взлетает, прорывает барьер:

— …даже гильдия не берется…

«Гильдия не берется. Она не знает, кто я. Заказ — на нее. Зря надеялся».

Во рту стало горько, внутри пусто — словно в самом деле надеялся, что не придется убивать Шуалейду. Ведь можно доиграть с девочкой Ландеха и расстроить королевскую свадьбу. Зря рыжая сомневается. Любая женщина сделает все, что хочет сладкоголосый Стриж. Даже Шуалейда.

— Хватит, Шу. — Бален подняла ладонь. — Я, я, только я. Ты заигралась. Допусти на миг, что кто-то еще может что-то сделать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что, Баль?!

Шуалейда отступила на шаг и понизила голос, до Стрижа снова долетали лишь неразборчивые отрывки: не боится, проклятый Бастерхази, будет с Каем, наследника, мы одни…

— Мы, Шу. Не ты. Мы, — сказала Бален.

Ее слова прозвучали в голове у Стрижа, словно он сам сказал: мы. Я и брат. Мы одни против всех, даже против закона гильдии. Мы одни против Хисса. Я должен вернуться! Но и Шуалейда должна спасти брата от Бастерхази. Наставник никогда не говорил, что ненавидит темного шера, но к ни чему разговоры — достаточно видеть, как он ровен и мягок после его визитов. Это Бастерхази заставил наставника взять заказ, напоить Стрижа отравой и отдать колдунье. И… наставник сказал: сам поймешь. Сам. Проклятье!