— Хм. А ведь ты прав, Ястреб!
— Да уж, чрезвычайно удачно, что я хоть иногда пользуюсь некоторым процентом своих мозгов. Так что ты пока подумай, посчитай вектора, потренируй мудрость. А я пойду и добуду для тебя тело.
Глава 32. Ножницы в руке Его
Глава 32. Ножницы в руке Его
…боевой орден, основанный лично Слепым Нье (шером-зеро, аватарой Хисса) в разгар Мертвой войны. Гильдия Ткачей изначально не имеет централизованной структуры, работая по принципу независимых ячеек… После Мертвой войны, когда Карум был убит Алым Драконом, а карумиты по бежали на острова Полуденной Марки, оставшиеся ячейки продолжили вылавливать последователей Мертвого. Также Хисс дал своим слугам новую цель: собирать тех бездарных, которые склонны к ненависти, беззаконию и убийству себе подобных, возглавлять и держать под контролем то безобразие, которое невозможно остановить.
…боевой орден, основанный лично Слепым Нье (шером-зеро, аватарой Хисса) в разгар Мертвой войны. Гильдия Ткачей изначально не имеет централизованной структуры, работая по принципу независимых ячеек… После Мертвой войны, когда Карум был убит Алым Драконом, а карумиты по бежали на острова Полуденной Марки, оставшиеся ячейки продолжили вылавливать последователей Мертвого. Также Хисс дал своим слугам новую цель: собирать тех бездарных, которые склонны к ненависти, беззаконию и убийству себе подобных, возглавлять и держать под контролем то безобразие, которое невозможно остановить.
Большая Имперская Энциклопедия
Большая Имперская Энциклопедия
26 день ласточек. Риль Суардис
26 день ласточек. Риль Суардис
26 день ласточек. Риль Суардис
Себастьяно бие Морелле, Стриж
Себастьяно бие Морелле, Стриж
Себастьяно бие Морелле, Стриж
Черная Шера пела, и вместе с ней пела башня Заката, словно огромная дека, а Стриж был струной, был пассажами и аккордами, был утком мелодии, основой гармонии и ножницами модуляций. Он перекраивал и ткал заново узорное полотно судеб, ткал страсть и нежность, жалость и стыд — выплескивая обиду и ревность, кроил из девичьих душ свою свободу.
«Ты будешь любить меня, не сможешь жить без меня, станешь моей и вернешь мне свободу!» — требовала гитара.
Она откликалась, эта грозная колдунья. Дрожала, сопротивлялась, понимала, что запутывается в сетях нот, но позволяла ему играть. Почему? Зачем ей?..
— Прелестно, мой дорогой, достаточно, — голос ее едва заметно дрогнул.
Стриж оборвал мелодию на половине такта и прислушался к отзвукам: башня продолжала петь о полете среди туч, вместе с ветром и грозой. Пустота, оставшаяся на месте ревности и злости, затягивалась отзвуками мелодии, словно нежные руки Райны штопали прореху в его собственном полотне, и это было прекрасно и правильно. До тех пор, пока среди печального щебета фрейлин не послышался голос рыжей ире: