Уилл остановился, не зная, как вести себя дальше. Воспитанный в добрых британских традициях, он был явно смущен, встретив подобный прием.

— Значит, его зовут Хеймнар? — несмело уточнил он.

— Откуда мне знать? — удивился Лэйд, — Он всегда был слишком занят, чтобы представиться, так что мне пришлось самому придумать ему имя. Это словечко, кстати, я одолжил у Скара Торвадсона, моего приятеля из Хукахука, оно показалось мне как нельзя более уместным. Да вы не робейте, подойдите поближе.

Уилл послушно сделал еще шаг, все еще находясь в состоянии крайнего смущения.

— Какая… странная кровать, — пробормотал он неуверенно.

Замечание было верным — кровать, на которой возлежал хозяин, явно была не куплена в универмаге Айронглоу, а сделана на заказ, причем сработал ее не плотник, а квалифицированный и опытный инженер, придав конструкции необычные, заметные лишь вблизи, черты, делавшие ее похожим не столько на ложе, сколько на огромных размеров кульман.

Кровать была устроена таким образом, чтобы возлежащий на ней человек мог безостановочно писать, удобно устроив руки на специальной откинутой столешнице. Хитроумная система, состоящая из нескольких валов, пружин и зубчатых передач, служила для непрерывной подачи бумаги. Стоило одному исписанному листку упорхнуть в поставленную внизу корзину, как эта система, негромко скрипнув, почти мгновенно подавала новый лист ему на замену. Были у этой кровати и другие отличия, которые едва ли пришли бы в голову Шератону, Чиппендейлу или Лакруа и которые, пожалуй, привели бы в ужас благочестивого Томаса Шератона[139]. Целая система похожих на конскую упряжь кожаных ремней удерживали лежащего на кровати человека в определенном положении, не давая ему скатиться или изменить позу. Ремни были грубоваты и хоть Лэйд не видел вздувшихся под ними багровых рубцов и пролежней, которые должен был видеть Уилл, он явственно ощущал гнойный дух стертой почти до мяса кожи в тех местах, где они впивались в плоть хозяина.

Но, кажется, невозможность сменить позу не очень-то досаждала пишущему. А может, он даже не замечал этого неудобства, целиком поглощенный своей монотонной работой. Он продолжал скрипеть пером по бумаге, ни разу не подняв на вошедших глаз, огоньки масляных плошек, казалось, не облегчают его занятия, лишь слепят.

Уилл, несмело приблизившись к ложу, с интересом оглядел ящик с заготовленными чистыми листами, стоящий в его изголовье. Листы эти были неоднородны, напротив, разнились и по качеству и по размеру, отчего невольно возникало ощущение, будто их не купили в письменном отделе универмага, а собирали вразнобой по всему городу, причем, во всей видимости, люди, которые сами мало смыслили в письме.