«Ржавая Шпора» молчала, из ее недр не доносилось звуков, которые обыкновенно взводили нервную систему Лэйда, как курок взводит механизм револьвера, изготавливая для боя. Ни приглушенных голосов, ни вкрадчивого шороха, ни клацанья огромных когтей. Просто заброшенный дом — один из бесчисленного множества прочих, в которых ему приходилось бывать.

Черт с ним, Чабб, шепнул внутренний голос. Не увлекся ли ты, изображая строгого учителя с пучком розог? Да, этот мальчишка взбалмошен и болезненно увлечен, в некотором роде даже одержим — но здравомыслящих мальчишек не существует в природе. Брось. Строгие учителя воспитывают у своих подопечных не сдержанность, как они сами полагают, а изворотливость и хитрость — и розги для развития этих умений представляют собой отличный стимул. Брось. Позволь ему полазить по руинам «Альбиона», изорвать ржавыми гвоздями пиджак, почихать от слежавшейся пыли, попялить глаза на следы того кораблекрушения, которое ему не суждено было увидеть собственными глазами.

— Я имел в виду не это, — Лэйд кашлянул и с опозданием понял, что звук этот вышел по-учительски сухим и строгим, — Как вы поняли, где искать?

— Это имеет значение?

Тон Уилла был беспечен, но Лэйд, умевший по одному только виду отличать настоящий красный перец от той дьявольской смеси из киновари и крахмала, что мошенники норовят сбыть небрежному лавочнику, безошибочно уловил в этой беспечности фальшивые наигранные нотки.

— Имеет! — отрубил он, — Как вы нашли дорогу?

Уилл натянуто улыбнулся.

— Я… Что ж, вы поймали меня, мистер Лайвстоун. Мне самому нипочем бы не найти «Шпору» в этом дьявольском котле, именуемом Скрэпси. Мне подсказали.

— Кто?

— Неизвестный доброжелатель.

Лэйд хрустнул пальцами.

— Он перестанет быть неизвестным в самом скором времени, — зловеще пообещал он, — И еще я очень сомневаюсь, что этот человек желал вам добра. Кто он?

— Говорю же, не знаю. Я получил одну только карту.

— Карту? — язвительно осведомился Лэйд, — Как карту сокровищ из книжонки Стивенсона? Давайте-ка сюда.

Уилл беспрекословно протянул ему замусоленный листок, который прятал в ладони.

Лэйду не требовалось внимательно изучать так называемую карту, у него уже была возможность хорошо ее рассмотреть в руках Уилла, когда тот доставал ее украдкой, полагая, что делает это незаметно для спутника. Скверная, если начистоту, карта. Рука, которая ее чертила, была плохо знакома с пером и тушью, линии вышли кривые, разномастные, прерывистые, а сам рисунок в большом количестве мест испещрен кляксами. Вместе с тем Лэйд не мог не отметить, что ее неряшливость компенсируется весьма значительной детализацией — схема была столь густо усеяна условными обозначениями и отметками, что невольно вызывала восхищение, некоторые из них были неизвестны самому Лэйду.