— Возможно, мне стоило посоветоваться с вами, прежде чем идти сюда, — неохотно согласился он, — Однако мне кажется, вы преувеличиваете грозящую нам опасность…

— Сколько раз вам твердить — в Новом Бангоре опасно всё! Опасны носовые платки и водосточные трубы, опасны незнакомые блюда и свежие газеты, опасны даже те вещи, которые вы даже и заподозрить не могли! И уж тем более, черт возьми, опасны люди, предлагающие вам что-то, мало того, откуда-то доподлинно знающие, что именно вас интересует! Вас могли заманить в логово угольщиков, которые, потехи ради, медленно сжигали бы вас на протяжении нескольких дней, заставляя тело таять, точно восковую свечу. Вас могли похитить рыбоеды, чтобы требовать выкуп! Вас могли… Господи, это же Скрэпси! Здесь есть столько восхитительных способов сложить голову, что Белл и Макфаркар выдрали бы друг другу бороды, сражаясь за право издать том с литерой «С»[194]!

— Вы правы, я не знаю, кто оказал мне эту услугу, — с достоинством заметил Уилл, — Как не знаю и того, откуда он прознал про мой живой интерес к «Альбиону», однако убежден, что человек, способный на такую любезность, едва ли желал мне зла. А теперь, прошу вас, оставим эту тему. Может, я подчас и произвожу впечатление легковерного человека, но я отнюдь не дурак.

— Даже дурак, будучи достаточно настойчивым и последовательным в своей глупости, в некотором роде делается мудрецом, — пробормотал Лэйд, немного остыв от гнева, — Что бы вы ни надеялись обнаружить в «Ржавой Шпоре», лишь напрасно потеряли время, свое и мое. Это место давно проклято и заброшено. Здесь пусто. И если вы хотите совета Бангорского Тигра, тоже держитесь подальше от этого места. Ничего доброго оно не сулит.

— Я знал, что когда-нибудь окажусь в «Ржавой Шпоре», с вашей помощью или нет. Если вы не против, я хотел бы осмотреть ее и внутри.

— Исключено, — отрезал Лэйд, — Нам нечего там делать. Что вы хотите обнаружить внутри?

Уилл заколебался.

— Я… сам не знаю, но чувствую, что должен увидеть это место. Прикоснуться к тем местам, которых когда-то касалась рука Доктора Генри. Сесть на стул, на котором сидел Пастух. Бросить взгляд в окно, в которое нервно глядела Графиня, комкая перчатки…

— Вы беспокоите меня, Уилл, — резко произнес Лэйд, — Ваша страсть ко всему, что связано с «Альбионом», уже граничит с одержимостью!

— Возможно. Возможно, мистер Лайвстоун. Но я одержим познанием, величайшим из пороков. Тем самым, что противостоит благому невежеству, превращающего человека в смиренного в своем благочестии червя. Ваша история про «Альбион» захватила меня с самого начала. Но мне кажется, вы сами не понимаете ее ценности, как банкир не понимает ценности старых писем, оставленных ему в залог, писем, исполненных страданий и чувств. Вы всего лишь… — губы Уилла дернулись, точно искривившись от еще не произнесенного ругательства, — привратник, который сам не в силах заглянуть в охраняемый им чертог. Ключник тайны, которую не в состоянии осмыслить.