Ухмыльнувшись, Роттердрах стиснул пальцы, с тихим хрустом раздавив подбородок мертвого клерка, после чего брезгливо вытер алые пальцы о стену.

— Я разочарован, — пробормотал он, уже своим обычным голосом, — Я надеялся, полковник Уизерс пошлет присматривать за вами больше хвостатых тварей, а может даже, явится и сам. Увы! Видно, его величество Крысиный король слишком бережет свою шкуру, чтобы рисковать ей попусту. Отправил следить за вами жалких клерков.

Лэйд не выругался, хоть его и подмывало сделать это. Не хотел доставлять демону дополнительное удовольствие. Он подозревал, что полковник Уизерс, сам большой хитрец и знаток многих непростых игр Нового Бангора, приставил к Уиллу слежку. Не лишняя мера предосторожности, учитывая, какую роль тот, сам того не зная, мог сыграть в судьбе острова. Но он не думал, что Роттердрах с такой легкостью оборвет все страховочные концы.

— Лучше бы вам отпустить нас, — заметил он, — Пока полковник Уизерс в самом деле не заявился сюда, превратив вас в лужу морса. Я слышал, он отличается ужасным нравом, когда не в духе.

Роттердрах клацнул зубами. Без злости, скорее пренебрежительно, но от этого звука у Лэйда едва не оборвалось что-то в животе.

— До тебя мне нет дела, дряхлый тигр. Ты жив лишь потому, что твой запах показался мне знакомым. Дразнящим воспоминания. Я вспомню, где его встречал — позже. А потом…

Роттердрах в два шага оказался возле кровати и протянул к лицу Лэйда пальцы, каждый из которых был увенчан черным и потрескавшимся, как лошадиное копыто, когтем. Лэйд рефлекторно подумал о том, что эти когти не отличаются особой остротой, как когти львов или ястребов. Скорее, они напоминали тупые мощные когти грифов, служащие больше для того, чтоб разрывать добычу, чем пронзать и вспарывать.

Это падальщик, подумал он, ощущая невыносимый уксусный смрад, ударивший ему в лицо, просто не в меру вымахавший падальщик, невесть что о себе возомнивший. Надо лишь…

— Знаешь, многие повара, сведущие в кулинарии, делают большую ошибку, когда готовят мясо, — огромные пустые глаза Роттердраха, истекающие прозрачными слезами, прищурились, отчего в их глубине проступили кровавые прожилки, — Они умерщвляют его, а это большая ошибка. Мертвое мясо безучастно и пресно, какими специями ни пытайся это скрыть. Мне больше по вкусу живое мясо. Оно не лежит безразлично на тарелке, оно такой же полноценный участник трапезы, как и ты, ведь ощущает ее от начала и до конца. Знаешь, мясо становится сочнее, пока живо. Пока истекает кровью и дрожит от боли. Я думаю, мы сможем смягчить даже такое сухое, жесткое и горькое мясо, как твое, старик. О да, значительно смягчить…