Крылья за спиной Роттердраха с хлопком опали. Он закружил по комнате, беспокойно ворчащий, как запертый пес, распространяя пронзительной кислый уксусный запах и что-то бормоча.

Почему-то именно в этот миг Лэйд испытал страх. Он не замечает, подумал Лэйд, ощущая, как промерзает до самых костей тело. Не чувствует. Этот демон, мечущийся между выпотрошенных тел, все еще считает себя человеком. Думает, что сохранил свой рассудок, не понимая, что от того осталось лишь окровавленное тряпье.

Говорят, после ожесточенной артиллерийской канонады на поле боя нередки раненые, бредущие на обрубках собственных ног. Они не чувствуют боли, не замечают неудобства — их парализованный ужасом рассудок, сконцентрировавшийся только лишь на попытке спасения, не замечает ничего вокруг. Должно быть, нечто подобное случилось и с Роттердрахом. Его разум оказался настолько поглощен попыткой выиграть противостояние с Ним, что даже не заметил того страшного мига, когда в этом разуме, точно в алхимическом растворе, произошли необратимые изменения. Еще один узник Левиафана, не ощущающий, что стал единым целым с тем, чему дерзнул противостоять.

— Да, я убью Его, — глаза Роттердраха полыхнули едким белым пламенем, — Во имя всех тех, кого Он погубил. Во имя тех мук, на которые Он обрек меня самого. Нет, мистер Уильям, я говорю не о муках тела, хотя, не скрою, момент перерождения был долог и мучителен. Только вообразите, что ощущает несчастный, чья мышечная и костная ткань перестраиваются безо всякого наркоза, это чудовищная боль. Но стократ хуже нее та боль, которую Он хотел причинить мне, предложив сделку.

— Сделку? — осторожно переспросил Уилл, не зная, как вести себя, — Вы имеете в виду, Левиафан предложил вам…

Демон отрывисто кивнул.

— Да, черт возьми. А я был слишком глуп и слишком измучен пытками Нового Бангора, чтобы понять — нельзя заключать сделок с дьяволом. Человек, возомнивший себя достаточно хитрым, чтобы пойти на это, проигрывает не тогда, когда осознает, что не в силах исполнить свою часть уговора, а когда ставит подпись. Нельзя обмануть дьявола, мистер Уильям. Я же… Я знавал в жизни многих хитрецов и сам мнил себя не последним дураком. Никто и никогда не мог похвастаться тем, что провел меня, ни здесь, ни в Англии. Какой же я был дурак!

Тяжелый хвост Роттердраха, изогнувшись, с грохотом обрушился на соседнюю с Лэйдом кровать, легко разломив пополам и разметав в стороны доски. Придись этот удар на него самого, подумал Лэйд, безотчетно стиснув вонючий кляп зубами, едва ли он успел бы даже почувствовать боль.