Кислый дух из пасти чудовища, хлестнувший Лэйда в лицо, был столь силен, что комната «Ржавой Шпоры» на несколько секунд потускнела — это его сознание попыталось отстраниться от происходящего, съежившись в дальнем темном чулане черепа. Роттердрах был не просто силен. Его поры словно источали концентрированную кислоту, а дыхание отдавало ипритом. Если когда-то он в самом деле был человеком, Новому Бангору, должно быть, пришлось потратить многие годы, чтоб превратить его в это чудовище. Многие годы и немало сил.

Демон не дал Лэйду возможности возразить — даже если бы тот намеревался. Легко подхватив с пола кляп, он бесцеремонно всунул его между зубов, так глубоко, что тот едва не лишился возможности дышать.

— Лучше прибереги свои голосовые связки, — промурлыкал он, — Не хочу, чтобы ты охрип, когда мы начнем сервировку стола. Нет, мистер Тигр, не тешьте свою гордость, для меня вы играете не большую роль, чем кусок вчерашнего мяса, забытый в буфете. Если я и провернул все это дело, то только ради вас, мистер Уильям. Только лишь ради вас.

Лэйд видел, как дрогнули колени Уилла — словно кто-то водрузил ему на плечи сундук весов в сотню фунтов. Он не попятился, не попытался вжаться в стену. Напротив, приподнял на дюйм выше подбородок. И хоть это не получилось особенно внушительно, Лэйд испытал мимолетное подобие гордости за своего незадачливого нанимателя.

Во что бы то ни стало нельзя показывать острову своих страхов, иначе он превратит их в свое самое действенное оружие. А человек, поддавшийся страху, сродни канатоходцу, потерявшему равновесие над бездной. Оглянуться не успеешь, как все будет кончено.

— Мне лестно, что я вызвал у вас столь живой интерес, мистер Роттердрах, — Уилл едва не сбился, когда Красный Дракон ухмыльнулся, прыснув на пол обильной капелью разящей уксусом слюны, — Однако в свою очередь не могу разделить радость от этого общества. Возможно, потому, что выбрал его не по доброй воле, а оказался к нему принужден не очень-то вежливым образом. Во имя благоразумия призываю вас прислушаться к голосу разума и отпустить меня и мистера Лайвстоуна из этого места, пока вам не пришлось сожалеть о своей поспешности, сэр.

— Сэр… — сладко пророкотал Роттердрах, — Давно меня так не называли… Нет, мистер Уильям, если я о чем-то и сожалею, так это о том, что не оказался среди встречающих вас на пристани, когда вы впервые сошли на берег. Ради такого случая я бы, пожалуй, выбрался из этого грязного захолустья, в котором прозябаю последние годы, чтобы иметь честь поприветствовать вас тут, в Новом Бангоре.