Из тебя такой же паршивый исследователь, как и дуэлянт, подумал Лэйд устало. Но твое упрямство воистину телячье. Ты неизменно берешься за то, в чем ничего не смыслишь. Может, это и есть та страсть, которая является ключом к твоей душе — это страстное несгибаемое упрямство…

Роттердрах сделал несколько крадущихся шагов по направлению к Уиллу. Он двигался не так, как двигается хищник, подбираясь к добыче, напротив, нарочито нелепо и театрально, точно пародировал злодея в заключительном акте какого-то грошового водевиля.

— Мне подойти еще ближе, мистер Уильям, чтобы вам удобнее было нанести удар?

— Нет, — сказал Уилл, — Не стоит. Этого вполне достаточно.

Лэйд ожидал удара — такого же неуклюжего и нелепо-театрального. И бессмысленного. Ожидал, что ржавое лезвие ножа, обернувшись туманом, беззвучно пройдет сквозь алую плоть ухмыляющегося демона, не оставив на поверхности даже царапины.

Но удара не последовало. Потому что Уилл, неумело перехватив нож острием к себе, сделал то, чего от него никто не ожидал. Полоснул лезвием по собственной ладони.

Глава 12

Глава 12

Даже это он сделал неумело, зашипев от боли, но хоть в этом он добился успеха. Лэйд видел стремительно расширяющуюся параллельно линии жизни полосу. В считанные секунды она превратилась из аккуратной алой черты во влажный зигзаг и стремительно расширилась, обагрив ладонь теплой свежей кровью Уилла. Еще две секунды — и эта кровь беззвучно закапала на пол, ему под ноги.

Роттердрах машинально облизнулся, наблюдая за этим. Кровь не пьянила его, как Пульче, это был демон иного рода, хладнокровный и расчетливый. Но, без сомнения, один только ее вид завораживал его. А может, своим нечеловеческим чутьем он ощущал в ней куда больше, чем ощущает человек.

Его пустые глаза горели гнилостным алчным пламенем. Возможно, подумал Лэйд, для него, демона, кровь из жил Уилла было сродни вину из Святого Грааля. Драгоценная жидкость, стократ дороже любого волшебного эликсира. Священный, созревший в ином мире, сок.

— Превосходный удар, — заметил он насмешливо, не делая попытки подойти ближе, — Но если вы желали лишить себя жизни, возможно, стоило направить лезвие в живот?

— Моя смерть порядком испортила бы ваши планы, верно?

Уилл поднял ладонь к глазам, сомкнув пальцы и наблюдая за тем, как кровь медленно скапливается в ней, словно в крошечной, белого мрамора, чаше. Порез был недостаточно глубоким, чтобы он истек кровью, заметил Лэйд, на ладони нет крупных кровеносных сосудов. Желай он закончить жизнь именно таким образом, полоснул бы лезвием по запястью или сгибу локтя.