Роттердрах внезапно расхохотался. Мышцы на его торсе напряглись так, что едва не порвали туго натянутую кожу, Лэйду даже показалось, что он слышит треск мышечных волокон. Без сомнения, Красный Дракон был страшной силой, но правы, должно быть, ученые, полагающие, что сила несфокусированная и не направленная, не представляет опасности. Роттердрах сейчас был именно такой силой, бессмысленно озирающейся и тщащейся понять, с которой стороны исходит опасность. Тщащейся — и не способной этого сделать.

— Это ваши фокусы, полковник? — рыкнул он, вертя головой на разбухшей неповоротливой шее, — Давайте, выходите сюда и посмотрим, на что вы годитесь без ваших крысиных штучек!

Изрыгающий проклятья, взбешенный, он не видел того, что видел Лэйд — пятна крови на груди и лице демона делались все более бледными, выделяясь на фоне ярко-алой кожи.

Это не ветер, понял вдруг Лэйд. Он осознал это почти спокойно — изъеденный этим всепроникающим колючим звуком разум почему-то утратил способность испытывать страх. Это не ветер, это чье-то влажное дыхание в глубинах бездонной пещеры. И шорох, который он ощущал, вовсе не был шорохом. Это его тело пыталось облечь перемены пространства в подобие известных ему ощущений.

Этот шорох издавал не невидимый бархат, его издавали все предметы внутри «Ржавой Шпоры». Раздавленная мебель и намертво заколоченные ставни. Осеребрившиеся плесенью деревянные панели и скрипящие половицы. Даже мертвые тела, они тоже стали источником странного звука. Их свисающие серые покровы, обрамляющие пустые животы, шелестели, будто тоже ощущали этот ветер. Шелестели — но при этом оставались недвижимы.

С накатившей дурнотой Лэйд понял, что и его собственное тело, его кости, его череп, его обмякшие мышцы, его кожа, его суставы и ногти — все это тоже шелестит, резонируя какому-то звуку, вторгшемуся в «Ржавую Шпору» и сводящему с ума беснующегося Роттердраха.

…мягкий бархатный полог, шелестящий в потоках ветра. Но этот шелест не был шелестом, а бархат — бархатом. И пальцы, которые его касались, не были человеческими пальцами, скорее, когтями…

Лэйд дернулся всем телом, потянув за стягивающие его веревки. Не потому, что надеялся освободиться, просто тело спазматически напрягло мысли, охваченное безотчетной, сводящей с ума, паникой. Этот шелест, эти прикосновения, этот запах…

Роттердрах закричал. Это был не крик ярости, скорее, недоуменный возглас. Удивительно человеческий для искаженного нечеловеческого тела, которое его породило.

Великий Красный Дракон, гроза Скрэпси, уже не казался тем смертоносным и совершенным в своей форме хищником, которого помнил Лэйд. Его гипертрофированные мышцы, накачанные обжигающей демонической кровью, разбухли до такой степени, что затрещали алые волокна, на торсе и плечах выступили влажные вены, пульсирующие столь напряженно, что грозили лопнуть, пасть ощерилась, открывая несколько рядов зубов. Но это уже был не хищник. Что-то более могущественное вторглось в «Ржавую Шпору», вытеснив весь свободный воздух. И это что-то чего-то хотело.