Но Роттердрах, кажется, не услышал его. Он напряженно вслушивался во что-то, и Лэйд готов был поклясться, что это был не голос Уилла. Демон замер в напряженной позе, подняв к потолку рогатую голову. Пятна крови, обильно усеявшие его раздувшуюся грудь и плечи, немного побледнели и, кажется, источали едва видимый пар, точно капли масла на раскаленной сковородке. Роттердрах не замечал этого. Он замечал что-то другое, но что именно — Лэйд не представлял. У него были весьма смутные представления о мировосприятии демонов.

Роттердрах по-собачьи ощерился.

— Что это? — зло и резко спросил он, — Вы слышите это? Этот звук!

Лэйд ничего не слышал. «Ржавая Шпора» была погружена в тишину, тот особый род тишины, что обыкновенно устанавливается над мангровыми болотами — тяжелое, липкое безмолвие, кажущееся вязким, съедающее эхо только что произнесенных слов. Никаких посторонних звуков в нем не было, и даже колючие неприятные звуки Скрэпси проникали внутрь неохотно, словно с трудом протискиваясь сквозь прорехи в стенах. Но в этой тишине Роттердрах что-то слышал. И это что-то было достаточно весомым, чтоб он мгновенно забыл про Уилла, принявшись кружить по комнате, замирая и прислушиваясь.

Фокус? Трюк? Насмешка?

Лэйд тоже обратился во слух, но ничего не услышал, кроме собственного гулкого дыхания. Однако спустя несколько секунд ему показалось, будто он в самом деле разбирает что-то в этой удушливой и липкой тишине. Что-то вроде негромкого шороха. Шорох этот, без сомнения, был рожден его собственным воображением, но в какой-то момент, когда Лэйд попытался сосредоточиться на нем, сделался почти реальным. Непонятный, бессмысленный шорох, для которого сложно было подобрать название.

Не тот шорох, с которым щетка метет пол, не тому, и не тот, с которым шуршат по мостовой каучуковые покрышки локомобилей. Какой-то другой, иного рода, шорох, вкрадчивый и мягкий. Как ткань, подумал Лэйд, пытаясь повернуть голову, чтоб лучше разглядеть происходящее. Тяжелая такая плотная ткань, которой…

…складки тяжелого бархата, ниспадающие мягкой плотной волной посреди пустой темной комнаты. Издающие легкий шорох, когда их касается рука и…

— Что это? — губы-рубцы демона исказились в страшной гримасе, словно этот воображаемый шорох, который слышал Лэйд, казался ему, демону, куда более громким и раздражающим звуком, — Кто здесь?

— Кто? — Уилл усмехнулся, но тон его остался прежним, невыразительным и тусклым, — А вы еще не догадались?

Лэйд беспокойно заерзал на своем пыточном ложе. Показалось ему или нет, но шорох сделался… громче? Нет, понял он, не громче. Просто отчетливее. Теперь он уже не походил на игру воображения, он стал явственно осязаем, однако источник его при этом невозможно было определить. Звук словно доносился со всех сторон сразу и при этом одновременно существовал только лишь в голове у Лэйда.