— Должно быть, это сильно его огорчает, — заметил Уилл безразличным тоном.

— Нет, смею думать, не сильно. Танивхе не очень-то интересуется жизнью двуногих теплокровных, живущих наверху, ему хватает забот с морским народом. Иногда он отправляет своих шаловливых отпрысков на твердую землю, чтобы подкормиться, не более того. Редкие адепты Танивхе полагают, что он выглядит как гигантский кальмар, спящий на морском дне. Сны его так причудливы и сложны, что он предпочитает просыпаться лишь по особо важным случаям, и горе тому, кто пробудил его без нужды. Еще говорят, что у этого кальмара сорок девять человеческих глаз, все синие как морская волна, а щупальца покрыты наростами из человеческих ногтей. Такой джентльмен, пожалуй, сорвал бы немало внимания, заявившись вечером на танцы в Шипси, а?

— Да, — рассеянно отозвался Уилл, не делая даже попытки изобразить интерес, — Наверно.

— Многие представляют Отца Холодных Глубин как свирепое и кровожадное чудовище, которое никогда не прочь перекусить человеческим мясом, но, положа руку на сердце, я в этом не уверен. Танивхе по-настоящему опасен лишь тогда, когда кто-то без спросу вторгается в его подводное царство, но и тогда он действует скорее как акула, охраняющая свои владения, не более того. Впрочем, иной раз он демонстрирует что-то сродни чувству юмора, так что, быть может, не так уж он и отличается от нас, беспечных земных обитателей… Пару лет назад портовые власти вознамерились провести кое-какие работы в глубоководной части акватории. Убрать остовы давно затопленных кораблей, расчистить дно, вырубить коралловые заросли, чтобы обеспечить в порт дорогу крупнотоннажным кораблям. Поскольку работать предстояло на приличной глубине, порт расщедрился на дорогое оборудование — водолазный колокол и жесткие скафандры системы «Зибе-Горман» образца тридцать седьмого года[221], устаревшие, но вполне эффективные на таких глубинах. Когда колокол отправился вниз, внутри него было шестеро человек, водолазы и инженеры. С поверхностью кроме кислородного шланга их соединяла хитроумная телеграфная линия, с помощью которой они могли доносить в случае необходимости свои запросы или тревожные сигналы.

— Не думаю, чтоб она им помогла, — пробормотал Уилл, сохранивший на лице безучастное выражение.

— Не помогла, — согласился Лэйд, — Тем днем она передала на поверхность всего три сигнала. Первый был тревожным, но, по крайней мере осмысленным, он гласил «Наблюдаем странное волнение на глубине в сто тридцать футов[222]. Рыбы ведут себя неестественно, словно чем-то возбуждены. Необычно высокая плотность воды». После этого телеграф на борту колокола замолчал на долгих полчаса, а когда вновь заговорил, у вахтенных возникло ощущение, будто за телеграфным ключом сидел безумец. Сигнал гласил: «Море раскололось сделайте что-нибудь оно приближается вода стала красной бога ради быстрее слишком поздно я видел его глаза я видел его глаза я видел его…»