Прошло какое-то время, но Лэйд не знал точно, какое — его органы чувств и восприятие еще не восстановили умение работать сообща. Он ощущал себя дюжиной разных Лэйдов, каждый из которых был обессилен, измотан сверх всякой меры и едва жив. И все эти Лэйды только учились вновь быть одним существом.

Шорох не смолкал. Этот шорох был рожден не колебанием воздуха, он был отзвуком существа, подступавшегося к нему и плотоядно облизывающимся в ожидании сытной трапезы. Успеет ли он ощутить прикосновение шершавого языка до того, как его плоть начнет медленно растворяться, вытягиваемая невидимыми течениями из тела? Потом шорох перекинется на весь окружающий мир — и «Ржавая Шпора» начнет медленно таять, превращаясь в поток несогласованных атомов, умирая вместе со всеми своими истлевшими тайнами и секретами. Потом разложение перекинется на Скрэпси и дальше, дальше…

— Мистер Лайвстоун!

Ему пришлось открыть глаза.

Роттердрах исчез бесследно, но все прочее, как будто, было на месте. По крайней мере он сам, связанный, все еще занимал в мироздании прежнее и как будто бы не изменившееся положение. Лэйд прислушался к собственным ощущениям. Боли, как будто, не было, но в этом он не был уверен — оглушенное тело еще не привыкло ощущать само себя. А шорох… Лэйд едва не рассмеялся. Шумело в его собственных ушах от напряжения, которое только сейчас стало понемногу его отпускать.

Уилл принялся перерезать веревки и, пусть получалось у него это не очень ловко, Лэйд не собирался его за это корить, даже когда ему вернули возможность говорить. Во рту было отчаянно сухо, а язык казался онемевшим, как от доброй порции крепкой ухи.

— Ну вы и дали жару, Уилл… — пробормотал он обессиленно, — Вы хоть представляете, какую силу призвали себе на помощь?

Уилл нахмурился, не переставая резать веревки.

— А это имеет значение?

Лэйд поперхнулся от неожиданности.

— Да уж, черт побери! Это Новый Бангор, а не какой-нибудь Нортгемптон[220]! Или вы впустую слушали меня последние два дня? Здесь все базируется на сложном балансе сил, зачастую столь странным образом устроенном, что не разобраться и коллегии королевских судей! Здесь не принято хватать за хвост первую попавшуюся сущность, надеясь, что она вытащит тебя из беды!

— В этой ситуации я бы согласился на помощь любой силы, мистер Лайвстоун. И, мне кажется, вы тоже. Как вы думаете, это был Карнифакс?

Лэйд задумался, ощущая, как под ножом Уилла тает сдерживающая его руку веревка.

Он попытался вспомнить, что успел разглядеть в ледяной пещере по ту сторону хлопающего на ветру бархатного занавеса, прежде чем его разум, задохнувшись от ужаса, судорожно дернул стоп-кран. И ничего не вспомнил. Воспоминаний не было, видно, подсознание поспешно уничтожило их, сожгло, как шпион торопливо сжигает пленку, чувствуя опасность, уничтожило, спасая рассудок. В его памяти на месте этих воспоминаний остались лишь каверны, и даже в них скопилось столько всего недоброго, что разум отказывался к ним прикасаться, как язык боится прикоснуться к глубокой выемке, оставшейся на месте вырванного зуба.