– Нет, – ответил Торн. – Я прошу вас дать мне три дополнительных минуты к моему выступлению. Этого достаточно для того, что я собираюсь объявить.
– Будьте кратки.
Раздался звук воды, льющейся в стакан, – видимо, у Торна пересохло горло. Сделав глоток и откашлявшись, он сказал:
– Монсеньор, у меня в руках договор, который мы с вами заключили. Согласно этому документу, я обязался жениться на
– Что еще за бред? – воскликнула мать Офелии. – Какой такой договор?
Офелия сделала ей знак замолчать и еще плотнее прижала ухо к приемнику. Даже Беренильда застыла в кресле, став похожей на фарфоровую куклу.
– Да, – отозвался Фарук после некоторого колебания. – Я помню. Кстати говоря, ожидание слишком затянулось.
И вдруг из приемника донесся треск разорванной бумаги под негодующие восклицания собравшихся.
– Вот, – прозвучал спокойный голос Торна. – Я уничтожил договор. Я отказываюсь от женитьбы, я не буду
Удивление сменились возмущенными криками, но ужаснее всего было молчание Фарука. Раздались удары молотка, кто-то потребовал тишины, а потом заиграла музыка.
Оцепеневшие слушатели продолжали стоять вокруг приемника.
– Почему?
Все взгляды обратились к Беренильде. Расширенные глаза, дрожащий подбородок, сморщенный лоб, искривленный судорогой рот – сейчас красавицу невозможно было узнать. От безупречной светской дамы не осталось и следа.
– Почему? – повторила она безжизненным голосом. – Почему он так поступил? Он просто сошел с ума!
Ее тело сотрясли такие бурные рыдания, что испуганная Агата поспешила взять младенца у нее из рук. Беренильда скрючилась в кресле, как после жестокого удара в живот, и умоляюще взглянула на Офелию.
– Прошу вас, не бросайте моего мальчика!
Офелия застыла, будто окаменев, но миг спустя почувствовала, как в ее теле завибрировала каждая клеточка. Заявление Торна словно отпустило внутренний тормоз, и какая-то темная сила, давившая на ее сознание уже много дней, внезапно улетучилась, как облако пара. Офелия сделала глубокий вдох.
Ситуация вдруг стала предельно ясной.