– Мы слушаем прямую трансляцию из Небограда, где сейчас проходит съезд Семейных Штатов, – отозвалась Беренильда из своего кресла. – В начале съезда Торн сообщил, что после выступления в защиту Отверженных сделает заявление. Заявление личного характера, – уточнила Беренильда, поглаживая пальцем щечку спящего младенца. – Вы уверены, что он ничего не сказал вам, дитя мое?

У Офелии замерло сердце.

– Может быть, он имел в виду пропавших?

– Вот это меня интересует еще меньше, чем прошлогодний снег! – раздраженно воскликнула мать, воздев глаза к потолку. – Посмотри на себя: в каком ты состоянии! Вся в синяках с головы до ног! Рено рассказал нам, как на тебя напали из-за господина Торна!

Ренар смущенно вертел в руках монокль.

– При всем уважении… я не говорил, что «из-за господина Торна».

– Торн здесь ни при чем, – подтвердила Офелия.

У крестного яростно встопорщились усы. Он схватил за спинку стул, на котором сидела Офелия, и с неожиданной для своего возраста силой повернул его к Докладчице.

– Взгляните-ка на ее лицо! Вы здесь, чтобы докладывать, да? Вот и доложите это Настоятельницам!

Докладчица, сидевшая рядом с приемником, промолчала. Сейчас она выглядела очень смущенной; флюгер-журавль на ее шляпе беспорядочно вращался, ни на ком не останавливаясь, что свидетельствовало о его замешательстве.

– Моя дочь была совершенно здорова, когда я доверила ее господину Торну! – подхватила мать Офелии, возмущенно тыкая пальцем в сторону приемника. – Этот низкий человек вернул мне ее избитую и как ни в чем не бывало уехал по своим делам!

– Съезд Семейных Штатов – отнюдь не «свои дела», мадам Софи! – возразила Беренильда. – Он созывается один раз в пятнадцать лет, и каждый вопрос, который на нем обсуждают, необычайно важен. Мой племянник в качестве интенданта участвует в нем впервые. Это очень большая ответственность, и я заранее вам признательна за понимание.

Голос Торна неутомимо продолжал:

– …Что касается Невидимок и некоторых других категорий Отверженных, то все давно признали их полезность для общества. Если мы обратимся к тексту закона о Реабилитации, к статье шестнадцатой, пункт четвертый…

Офелия придвинулась вплотную к приемнику и стала внимательно слушать. Какое личное заявление Торн собирался сделать?

– Наверное, он что-то узнал, – пробормотала девушка. – Может быть, у Паутины появились новости об Арчибальде?

Беренильда обменялась взглядом с тетушкой Розелиной и повернулась к Офелии, грациозно тряхнув белокурыми локонами.

– Паутина отозвала Валькирию, которая меня охраняла. Причину я узнала два часа назад по радио. Сестры Арчибальда сделали заявление о своем брате. И очень печальное заявление, – предупредила она, вглядываясь в очки Офелии. – Я не знаю всех подробностей, но определить местонахождение Арчибальда невозможно. Его психическое состояние действовало разрушающе на всю семью, поэтому Паутина приняла решение прервать с ним связь посредством специальной процедуры. И боюсь, моя дорогая, – прибавила Беренильда, увидев, как побледнела Офелия, – что мы больше никогда не увидим нашего экстравагантного посла.