Но вот она вздохнула с облегчением: сердце посла билось. Очень слабо, но еще билось. Арчибальд уцелел, несмотря на козни убийцы и прерванную связь с Паутиной.

– Я вытащу вас отсюда, – пообещала Офелия.

Она поискала среди подушек матрас. Удерживать в глазнице монокль, закрывая второй глаз, становилось все труднее. Наконец матрас обнаружился, но пришлось отыскивать и песочные часы. Они оказались на ковре. По-видимому, повесить их над матрасом похитители просто не успели.

Изо всех сил Офелия наступила на колбу часов и раздавила ее. Тело Арчибальда исчезло из кресла.

Оставалось надеяться, что посла сразу обнаружат в его спальне в Лунном Свете и окажут необходимую помощь. Если повезет, показания Арчибальда позволят вычислить шантажиста, автора анонимных писем. Офелия сунула осколки часов в карман, чтобы прочитать их потом. Может быть, с их помощью она сможет размотать клубок преступлений.

Но сейчас нужно было уходить, и как можно быстрее.

Офелия на цыпочках пересекла темную комнату и выскользнула на лестницу.

Но все эти предосторожности оказались тщетными: дорогу ей преградил силуэт, похожий на воздушный шар.

– Мадемуазель Главная семейная чтица, – сказал со вздохом барон Мельхиор. – Поверьте, мне очень хотелось бы избежать этой ситуации.

Искусство умирать

Искусство умирать

Барон Мельхиор шел Офелии навстречу, постукивая по паркету тростью с золотым набалдашником. На нем был редингот, расшитый павлиньими перьями, и девушке показалось, что за ней наблюдают десятки выпученных глаз. Что касается глаз барона Мельхиора, то в них читалось глубокое сожаление.

– Держите руки на виду, – ласково сказал он.

Офелии пришлось выпустить блокнот, который она нащупала в кармане. Ей следовало предупредить Ренара об опасности, когда еще была такая возможность. Сейчас уже слишком поздно.

– Вы пришли одна?

– Нет, – выдохнула Офелия.

Барон Мельхиор улыбнулся, и кончики его усов слегка приподнялись. В этой улыбке была не ирония, а сожаление.

– Вы пришли одна. Не хочу вас обидеть, но вы не умеете лгать.