– О кукле? – пробормотал крестный в усы. – О кукле, которая мечтала стать актрисой?

Офелия кивнула – больше себе, чем ему. В конце сказки кукла обнаружила, что мечта, которую она хотела осуществить, на самом деле была мечтой ее хозяйки.

– Монсеньор Фарук смешивает свою собственную историю с историей из сказки. Мне следовало придумать для него другой конец.

В тот момент, когда Офелия произнесла эти слова, вспышка боли прожгла ее лоб от виска до виска. Благодаря семейной силе Торна она вспомнила, как читала Книгу. Безголовый солдат. Старая школа. Аромат мимозы. Выбитые окна. Завешенные зеркала. Офелию затягивал вихрь прошлого, и она снова увидела юного Фарука; он стоял на коленях, не спуская с нее жадного, пытливого взгляда. Почему я должен делать то, что написано? Кто я для тебя, Бог?

– Я знаю, – прошептала Офелия, обернувшись к Беренильде. – Теперь я знаю, что должна сказать ему. Унесите ребенка подальше отсюда, я вас догоню.

Она уже начала торопливо спускаться вниз, как вдруг мать схватила ее за рукав.

– Постой, торопыга!

Офелия с вызовом посмотрела на нее, давая понять, что не позволит себя удерживать, но мать с обреченным видом поправила шарф, поддерживавший сломанную руку дочери, и откинула с ее лба спутанные волосы.

– А он тот еще фрукт, твой господин Торн. Ну что ж, теперь он твой муж, и твое место – рядом с ним. А мое дело – ждать тебя здесь. Главное, будь осторожна!

Офелия торопливо сжала руку матери.

– Спасибо, мама.

Пробираясь сквозь толпу придворных, девушка думала о том, что послание Духу Семьи, сложившееся у нее в голове, идет вразрез со всем тем, что в эту ночь она слышала от Бога. Однако она была абсолютно уверена, что ошибки быть не может. Да, она должна сказать Фаруку именно эти слова.

Наконец она заметила его в конце коридора. Он возвышался над морем париков, как заснеженный горный пик. Фарук стоял перед камерой Торна и ждал, когда ее откроют. Здесь царила суматоха: охранники только что обнаружили на полу своего заснувшего товарища и увидели поврежденную поверхность бронированной двери. Слово «побег» уже передавалось из уст в уста, но полковник заявил:

– Камера закрыта, монсеньор! Видна попытка взлома, но дверь по-прежнему заперта с внешней стороны. Чтобы ее открыть, требуется три ключа, и один из них я держу при себе.

Протиснувшись в первые ряды, Офелия увидела полковника, который гордо демонстрировал цепочку с ключом, поблескивающую у него на шее. Она могла бы объяснить ему, что есть множество способов входить и выходить из камеры без ключей, но это не отвечало ее интересам.