– Уходите!
Офелия проглотила застрявший в горле комок. В голосе Амбруаза звучал не приказ, а мольба, обращенная к ней и только к ней. А она не знала, что ответить.
Потянув за шарф, она высвободила рот.
– Я пришла за своей сумкой. Но что с вами случилось? Я вас больше не узнаю.
Амбруаз широко раскрыл свои оленьи глаза. В тот день, когда они встретились, он смотрел на нее с добродушным любопытством. Теперь же разглядывал как нечто диковинное и… опасное.
– Мне кажется, вы не та, за кого себя выдаете.
Сердце Офелии замерло. Как он раскрыл обман? Неужели шарф выдал ее?
Глубочайшее замешательство, отразившееся на лице девушки, похоже, окончательно разочаровало Амбруаза.
– Значит, я не ошибся. С самой первой минуты я заметил в вас… Но я не думал… – Умолкнув, он тяжело вздохнул и с бесконечной кротостью повторил: – Вы должны уйти,
– Иначе что?
Торн говорил совершенно спокойно, однако взгляд противоречил его мирной интонации. Офелия съежилась. Если Торн перестал разговаривать как Лорд Генри, значит, он готов на все.
– Иначе все завершится очень плохо, – ответил Амбруаз.
Мягкие черты его лица исказила горестная гримаса, а глаза продолжали умоляюще смотреть на Офелию.
– В любом случае, – сдавленно добавил юноша, – добром это не кончится. В конечном счете,
Очки на носу Офелии окрасились в зеленый цвет.
Торн устало усмехнулся.
– Я хочу сэкономить наше время, – сказал он, обращаясь к Амбруазу. – Вы ведь состоите на службе у Бога?
Едва Торн произнес последнее слово, как все роботы, до сих пор смирно стоявшие за креслом, пришли в движение. Размеренным шагом они заполнили гардеробную, окружив Торна, Амбруаза и Офелию, потом, как дети, взялись за руки – большие безликие дети – и образовали вокруг них хоровод. Едва круг замкнулся, сверкнула сталь, до дрожи перепугавшая шарф Офелии. Десятки, сотни острых кинжалов вырвались из железных тел. То малое сходство с людьми, которым роботы обладали, исчезло полностью: теперь они представляли собой смертельную западню, непреодолимый барьер, ощетинившийся острыми лезвиями.