Амбруаз неловко оперся о ручки кресла.

– Очень жаль, – вздохнул он. – Вам не следовало этого говорить.

– Призовите их к порядку, – приказал Торн.

Офелия с тревогой взглянула на него. Торн не повысил голос, не сделал ни единого движения, однако его пальцы с такой силой обхватили набалдашник трости, что суставы побелели. Когти Торна почувствовали угрозу. И он прилагал все усилия, чтобы сдержать их. Тесная гардеробная не позволяла ему отойти подальше от Офелии и Амбруаза, не напоровшись на оружие роботов.

– Амбруаз, пожалуйста! – взмолилась Офелия. – Я знаю, вы не желаете нам зла. Отзовите ваших слуг и верните мне мою сумку.

Но подросток с несчастным видом покачал головой.

– Я не могу, miss.

Офелия ощутила, как пробудились ее собственные когти. Торн, похоже, напрягал каждый мускул, препятствуя свойству Драконов выплеснуться наружу. Его когти не причинили бы вреда роботам, но могли располосовать и ее, и Амбруаза, как бумагу.

– Отзовите их, – настаивала Офелия, вглядываясь в отчаянное лицо юноши.

– Он не может.

Эти слова пропел легкий, словно трепет крыльев бабочки, голос, и они разнеслись по всей анфиладе комнат.

Голос Лазаруса.

– А я могу. Вольно, boys.

В ту же секунду роботы с металлическим звоном убрали свои кинжалы, разомкнули круг и удалились медленной поступью.

На пороге комнаты стоял Лазарус. Сняв свой высоченный цилиндр, он поклонился, и серебряный водопад волос заструился по его плечам.

– Мистер и миссис Торн, я рад приветствовать вас у себя в доме! – провозгласил он. Теперь, раскрыв свою подлинную сущность, Лазарус уже не картавил. – Если бы вы подождали меня в Мемориале, я бы охотно взял вас на борт своего лазарустата. Надеюсь, вы не откажетесь пройти со мной в гостиную, – добавил он, водружая на голову цилиндр. – Там мы сможем спокойно поговорить, ведь нам предстоит чрезвычайно интересная беседа!

Некто

Некто