Они миновали несколько слабо освещенных стройплощадок, где хозяйничали опоссумы. Ночью город выглядел совершенно безлюдным: как положено послушным детям, вавилоняне рано ложились спать; днем же повсюду царило подлинное столпотворение. Офелия несколько раз оборачивалась, желая убедиться, что за ними никто не следит. Впрочем, неотвязная тревога, охватившая ее в вагоне трамаэро, исчезла.

– Вас что-то смущает? – обратилась она к Торну.

Его ожесточенное молчание и мерный стук трости явно свидетельствовали не только о нетерпении, но и о чем-то еще. В разлитой вокруг темноте Офелия плохо видела своего идущего впереди спутника. Несмотря на крепкие ноги, она с трудом выдерживала заданный им темп ходьбы. Ей уже не верилось, что этот человек, которого она теряла из виду на углу каждой улицы, еще два часа назад держал ее в объятиях.

– Мне надо подумать, – тихо произнес Торн, не замедляя шаг.

– Вы все время искали книгу, которую я украла. Вы вправе злиться на меня.

Две искры, вспыхнувшие в ночной мгле, дали понять Офелии, что Торн повернулся к ней.

– Если бы вы не вынесли книгу из Мемориала, miss Сайленс наверняка уничтожила бы ее, а вместе с ней – и мой единственный шанс выжить. Все, что раздражает меня в этой истории, имеет отношение исключительно к статистике.

– А при чем здесь статистика?

– Мне понадобилось больше двух лет, чтобы создать квалифицированные группы чтения для тщательного исследования коллекционных собраний. Вы же случайно хватаете первую попавшуюся книгу, и она оказывается самой нужной. У вас потрясающая способность нарушать статистическую закономерность.

Офелия нахмурилась. Она вспомнила тот день, когда пришла в Мемориал вместе с Амбруазом. Тогда она опрокинула тележку Блэза с книгами Е. Д. и бросилась их собирать. А потом, улучив момент, украдкой сунула «Эру чудес» к себе в сумку. Недаром miss Сайленс так упорно хотела ее обыскать…

– Не совсем случайно.

Наклонившись, Офелия стала завязывать распустившийся шнурок, из-за которого все время спотыкалась.

– Я хочу сказать, что какая-то часть меня не случайно выбрала эту книгу. Какая-то часть меня узнала ее. И эта часть меня захотела ее присвоить.

– Ваша другая память, – констатировал Торн.

– Я пыталась понять, откуда взялась эта память и о чем она хочет мне напомнить. Хоть бы удосужилась сообщить мне, что в этой детской книжке говорится о Боге. Впрочем, – подвела она итог, завязывая шнурок на второй узел, – мы и сами все узнаем, притом очень скоро.

Под острым проницательным взглядом Торна ей стало не по себе. Ветер раскачивал фонари, испускавшие рассеянный свет.