— Боюсь, не сразу. Возможно, завтра, — отозвалась я. — Мы отправили к нему гонца, но у того что-то не заладилось. С лошадью беда приключилась.

Отец глянул на комнату. Слуги по-прежнему сновали туда-сюда, но рядом с балконом никого не было.

— Здоров ли государь?

— В целом здоров. Однако у него… нервное расстройство, — немного сухо произнесла я. — Полагаю, досталось ему в наследство от матери.

Отец помолчал и сурово свел брови:

— Так ему это чинит… неудобства?

— Пожалуй, так, — кивнула я.

Он снова замолчал, а потом сказал:

— Я поговорю с Казимиром, когда он приедет. Он неглуп. Разумный человек и доблестный воин.

— Я рада, что он тебе по нраву.

Отец вдруг погладил меня по щеке, и я от неожиданности даже вздрогнула.

— Я горжусь тобою, Ирина, — с жаром прошептал он и отнял руку. — Вы с супругом спуститесь нынче к ужину?

Я задумчиво качнула головой:

— Нынче нет. — Я словно на миг онемела. Слова давались мне с трудом. Я прежде и не задумывалась, хочу ли, чтобы отец мною гордился. Это всегда казалось мне чем-то недостижимым. А оказывается, мне это было так важно. Я с усилием выдавила: — Я еще кое-что должна сказать. Одну… вещь.

Отец всмотрелся в мое лицо:

— Говори же.

Я чуть помедлила, ожидая, пока уйдут все слуги.

— Зиму творят Зимояры. Они хотят заморозить всех нас. — Отец весь окостенел. Он невольно потянулся к серебряным цепочкам, свисающим с моей короны. — Их король добивается, чтобы все лето шел снег.

Отец неотрывно буравил меня взглядом:

— Но зачем?!