Я покачала головой:

— Не знаю. Но его можно остановить.

И пока не появились слуги, я торопливо, в скупых фразах изложила ему весь план. Беседуя о политике, я легко произнесу тысячу слов: ни одно из них не выдаст меня посторонним ушам, зато отец поймет все, что нужно, и в этом я могу не сомневаться. Однако сейчас я толковала о зимних королях и огненных демонах. Они проскальзывали в нашей речи так же, как проскальзывали в нашем мире — зло, не ведающее границ. Я говорила быстро — не только из-за того, что боялась быть услышанной, но и из-за того, что хотела поскорее покончить с этим разговором и с этой историей. Она казалась такой небывальщиной рядом с неумолимой правдивостью каменных стен, солнечных лучей на заснеженных перилах и замышляемого убийства.

Отец слушал не перебивая. Когда я закончила, он сказал:

— На южной оконечности города, возле еврейского квартала, есть башня. Мы ее разрушили, когда брали приступом город. Стену мы потом отстроили заново, а подвал и фундамент башни, выдающиеся наружу, сохранили. Вместе с двумя самыми близкими друзьями мы прокопали к башне подземный ход от самого дворца. Город тогда еще не восстановили после пожара. — Я медленно кивнула. Значит, он проделал тайный ход из города на случай осады — не в пример прежнему герцогу. — Раз в год, — продолжил отец, — я спускаюсь в подземный ход и проверяю, все ли в порядке. Нынче вечером я пройду тайным ходом и буду ждать тебя там, за городской стеной. Ты припасла цепь?

— Да, цепь у меня в ларце. И дюжина свечей для огненного кольца.

Отец кивнул. Опять вошли слуги, и мы оба умолкли. Отец не вымолвил ни слова, пока слуги выкладывали из двух сундуков богатые наряды: бархат, и шелк, и парчу. Он наблюдал за слугами, но мысли его витали где-то далеко. Я почти видела, как в уме он терпеливо, сосредоточенно распутывает безнадежно спутанную нить — бесконечную, узловатую.

— О чем ты думаешь? — спросила я, когда слуги наконец удалились.

Он отозвался не сразу:

— Люди живут здесь с незапамятных времен, Ирина. У моего прапрадеда было хозяйство неподалеку от города. Зимояры правили лесом, они были жадны до золота, они налетали, оседлав метели, чтобы добыть его. Но никогда они не вставали на пути у весны. — Отец не сводил с меня ясных холодных глаз, и я знала, что он предупреждает меня, говоря: — Хорошо бы знать, что произошло.

* * *

Как только меня усадили в ванну, я тут же заснула. Ну и что — я ведь могу спать сколько душе угодно, коль скоро время мне подвластно. В полудреме мне привиделось: я стою на пороге большого зала в доме моего дедушки, но зал пустой и огни не горят, а Зимояр глумливо шепчет мне: «Ты перепутала день».