Он умолк и, прежде чем я успела возразить, рассмеялся. Будто целый хор бубенцов зазвенел — и приглушенный звон разнесся далеко над снежной далью. Я даже не представляла, что он умеет смеяться. Я так и застыла с полуоткрытым ртом, то ли озадаченная, то ли взбешенная, а он резко повернулся ко мне, схватил мою руку и поцеловал ее. И касание его губ было как дыхание на морозном стекле.

Я так опешила, что даже не сразу нашлась что ответить. И даже руку не выдернула. А он пылко проговорил:

— Сегодня я заглажу свою вину, моя госпожа. Я покажу тебе, что научился ценить тебя по достоинству. Я усвоил урок, и другого мне не потребуется. — Он широко махнул рукой над занесенным снегом белым простором.

К чему это он? Я растерянно моргнула. Вокруг глазу не за что было зацепиться, кроме безбрежной белой равнины. Вековая зима внезапно нагрянула посреди летнего дня, когда Зимоярам положено сидеть тише воды ниже травы в своей хрустальной горе и терпеливо дожидаться холодов. Прежде Зимоярам не удавалось так долго сдерживать весну.

У меня вдруг перехватило горло, и я прохрипела:

— Так это не ты сотворил зиму?

— Нет, моя госпожа, — произнес он.

Он смотрел восторженно и самодовольно, будто только что откопал в грязи бесценное сокровище. Чистое золото, до которого так охочи Зимояры. Чем чаще совершали Зимояры свои набеги, чем больше они грабили нас, отнимая золото, тем свирепее становились зимы. А теперь… Теперь-то две огромные кладовые стояли полные сияющего солнечным светом золота; летнее солнце попало в ледяные серебряные силки и обернулось золотом, которое король Зимояров сокрыл за своими стенами. А мой мир вот-вот окажется сокрыт за снежной стеной.

Он улыбнулся мне, все еще не выпуская мою руку, потом повернулся к возчику и крикнул ему в спину:

— Погоняй!

Сани накренились, и вот мы уже мчались по королевской дороге, как назвал ее Балагула, или по Зимояровой дороге, знакомой мне с детских лет по серебристым проблескам среди темных деревьев. Дорога бежала вдаль, словно она всегда тут была, и тянулась далеко за нашей спиной насколько хватало глаз — бесконечный сводчатый коридор под белыми кронами. Диковинные неземные деревья росли по обочинам. Их ветви были усыпаны замерзшими каплями и белыми листьями. Гладкая дорога отливала туманной голубизной. Сани неслись мимо, и вдруг в ноздри мне ударил запах свежей хвои и смолы — отчаянный призыв к жизни. Небо, проступавшее сквозь белый ветвистый полог, начало меняться: с одной стороны серый понемногу уступал синеве, а с другой — золотому и рыжему. Вечернее летнее солнце сияло над зимним лесом. Мы покинули королевство Зимояров и вернулись в мой мир.