Маг-отшельник сидел возле костра и подкладывал в него мелко наколотые чурбачки. Чувствительный хлопок, ударивший по барабанным перепонкам, заставил его поморщиться. Поворачиваться он не стал, и так догадываясь, кого принесло в гости.

— День добрый, — вежливо произнес Никита, подходя к костру. Ногой подкатил поближе к себе бревнышко и уселся на него, подоткнув плащ. — Хотел с вами поговорить.

— Долго шел, — поднял голову чародей. Говорил он по-русски неплохо; практика, видимо, у него была достаточной, чтобы общаться на бытовом уровне.

Взгляды мужчин встретились. С той встречи хозяин хижины нисколько не изменился. На нем все так же была куртка с меховой опушкой. На смугловатом худощавом лице короткая бородка и густые усы, за которыми чародей прятал истинный возраст.

С вершин близких гор подул прохладный ветер, уже напоенный ароматом весенних трав. Даже не поежившись, отшельник склонился над костром и подкормил его свежей порцией дров.

— Хочу извиниться за разрушения, — кивнул Никита на мешанину валунов, земли и обломков деревьев, заваливших часть озерка. — Не думал, что придется применить силу такого масштаба.

— Не страшно, — отмахнулся чародей. — Я уже начал наводить порядок. Потихоньку, чтобы воздух зря магией не сотрясать. Меня Вуком зовут.

— Никита, — откликнулся волхв.

Руку Вук не подал, продолжая неподвижно сидеть на колоде.

— Демон, которого ты вызвал, подчиняется тебе? — отшельник подкинул еще пару чурбачков в огонь, хотя вода в котелке уже начала закипать. — Очень сильная тварь. Где взял?

— Переманил к себе лучшими условиями, — усмехнулся Никита. — Давно служит.

— Он уничтожил тварь из артефакта Душана, — неожиданно произнес Вук. — Силен твой слуга.

— Кто такой Душан? — разговор стал забавлять Никиту.

— Наша балканская легенда, — в голосе мага проскользнули уважительные нотки, а вот губы почему-то скривились. — Жил триста лет назад. Умел вызывать демонов и прятать их в разные предметы.

— Я слышал об этом. Зачем он творил подобные вещи?

— Злость, ненависть, желание возвыситься над другими, абсолютная власть над магией нижнего мира, тщеславие, месть, — Вук пожал плечами. — Выбирай по вкусу. Не ошибешься. Неординарный был человек. Простолюдины его обожали, кнез, властели и боляре[3] опасались, как бы не подкинул к ним одну из своих демонических бомб.

— А мотив?

— Мотив? — Вук вытащил из кармана смятую бумажную пачку навроде махорочной и высыпал на заскорузлую ладонь горсть чая. Бросил ее в котелок, и выждав, когда взвар поднимется буро-коричневой пеной и прилипнет к краям посудины, снял с огня. Аккуратно поставил на землю недалеко от костра допревать. — Душан был одним из них, но пошел против кнеза-господаря по каким-то причинам. Не знаю, почему он отверг власть. Душан был уверен: за свои дела пострадает только он. А вышло все иначе. Кнез Боримир казнил всю его семью вместе с младшей ветвью. Душан владел огромной Силой. В этом и была, по моему разумению, истинная причина гонения на «чаровняка». Он здраво оценивал свои возможности. Перед ним был выбор: склонить голову перед властью или уничтожить в огне своих врагов. Ты должен понимать, Никита, что всемогущество застилает глаза пеленой вседозволенности. И Душан решил разобраться в своих чувствах и желаниях. Ушел в горы отшельником. А через несколько лет замки тех, кто был причастен к гибели его семьи, стали рушиться от непонятных взрывов. Демонические силы вершили суд по прихоти своего хозяина. Соблазны победили Душана.