Жил-был переписчик книг. Однажды он занемог, позвал лекаря и узнал, что недуг его наверняка смертелен. И принялся переписчик перетирать зерно домыслов в жерновах страха. Скоро устал от мыслей, от груза грядущих утрат. «От меня все откажутся. Боль сожрет меня заживо. Лекари все до единого – проходимцы, помощи не дадут, а сбережения вытянут до последнего медяка»… так он рассудил, и добыл яд, и принял… И встал на опушке гиблого леса.

Для него все началось, как и для должника; За спиной – пропасть. Впереди – чащоба непролазная, стылый туман… и незримое нечто, жадно глядящее в душу. Хворый брел, всхлипывал… и скоро устал. Нет надежды в жизни, нет ее и во тьме последней. Так решил. Лег, притих… и слился с гиблым лесом. С тьмою и тишиною. Совсем слился. Без остатка.

Жил-был проводник. Лучший в Кьерских горах, опытный и находчивый, хоть и молодой. Весело жил, ярко. Друзей у него было много, купцы его уважали. Но однажды попался проводник в ловушку: разбойники приневолили его помочь с устройством засады. Ведь кто, как не он, укажет верное место? Кто, как не он, поймет, когда ждать богатый караван… Проводник завел разбойников в скальный лабиринт – и прыгнул с обрыва, прокричав в гулкую долину о приходе врагов. Эхо подхватило крик, разнесло широко. Всполошилась стража на заставах, залаяли псы, горные охотники и пастухи стали перекликаться, готовя общую облаву на разбойников…