– Как непредставительно выглядят наши потенциальные юристы, – покачал головой Паша.

Я фыркнула и проскользнула мимо него. Узнаю о Лессере – и прочь отсюда.

Кабинет у Паши был просторным и стильным, но по сравнению с кабинетом Николая – пшик невнятный. Ни шикарного интерьера, ни антиквариата, ни вычурных картин. Несколько пафосных наград в рамочках, и те относились к вип-клубу. Ни одной лишней вещи. Стеллаж полупустой, письменный стол тоже – только мягкое свечение монитора указывало на то, что за ним недавно работали. Почему-то Пашин кабинет я себе иначе представляла. Ожидала увидеть бар во всю стену или фонтан у входа. А тут все скромно, неброско и как-то не начальственно.

Я плюхнулась на белый диван в углу у входа, подальше от письменного стола, и сграбастала с низкого стеклянного столика тарелку. Вместительную и глубокую, с булочками. Они были трех видов: круглые, треугольные и квадратные. Начинка разная?

– Рулетиков нет, – картинно вздохнул у двери Паша.

Что?! Он специально искал меня в воспоминаниях Лессера?

– Вилки тоже нет, – мрачно отметила я и вплотную занялась булочками.

Квадратные оказались с безвкусным тертым яблоком, треугольные – с какой-то дурацкой зеленью, а вот круглые – с изумительным сливочным сыром.

Паша стоял в дверях недолго. Пару минут за мной понаблюдал, сел в кресло напротив и небрежно поинтересовался:

– Саутин не задает лишних вопросов?

– Не-а, – промычала я, запихивая в рот булочку. – Он няшка.

– Полагаю, официальную версию тебе озвучили? Она недалеко от истины ушла.

– С чего Лессер вдруг всех поубивал, по-прежнему непонятно.

– Банальная история, – поморщился Паша, будто рассказывать об этом ему было тяжело. – Он года два Реусову информацию сливал. Тот удачно деньги вкладывал, прибыль делили. Прекрасно устроились, дела у обоих в гору пошли. Лессер вел себя осторожно, квартир с яхтами не покупал, зато Реусов не стеснялся. Все проходило гладко до поры до времени, а тут сделка банка с Набертом сорвалась. Получилось, что в акции платежной системы Реусов вложился зря. Причем хорошо вложился. Он по жизни тот еще холерик, чуть что – крики, вопли, куча претензий. Вызвал Лессера к себе в загородный дом, закатил бурную истерику и обвинил в убытках. Конечно, Лессер взбесился. Он не считал, что виноват. Риски есть риски, не нравится – не ешь. Ты же знаешь, Реусов, пока на взводе – невменяемый, лучше молчать и кивать. Выскажется и остынет, станет снова адекватным. Но откуда это знать Лессеру? Не так уж много они общались, старались рядом друг с другом не отсвечивать. Слово за слово, Реусов потребовал компенсации – внушительной, а в случае отказа пригрозил сдать Лессера нашей службе безопасности. Лессер не то чтобы очень нервный был, но психанул. Мораль истории такова: нечего раскладывать свои ножи в той же комнате, где собираешься кого-то шантажировать. А то вдруг этот кто-то не так безобиден, как кажется?