Только что в моем сне делает огромная туша медведя, безжизненно распластанная в десятке шагов слева и основательно попахивающая паленой шкурой?

Недоуменно повернулся в другую сторону, чтобы увидеть Нику, устало лежащую на боку, положив локоть под голову, в испачканном, прорванном в паре мест платье. Чуть в стороне от нее лежала сумка с гостинцами из дома, в которой просматривалась и банка меда, и все остальное – прямоугольное, плоское, разное, что было положено нам в путь-дорогу. А еще дальше на поляне валялся кусок самолета с аж двумя целыми креслами.

– Ты что, опять спасла мне жизнь?.. – сопоставив увиденное и признав реальным, спросил я ошеломленно.

– Ага, – буркнула Ника, не открывая глаз.

– У тебя же талант не работает.

– Сейчас встану и стукну… – лениво пробормотала она тем тоном, который гарантировал – не встанет и не стукнет.

Во дела… И что теперь с ней делать, как награждать? Как должно выглядеть «что угодно» с двойным коэффициентом?

– Значит, починился, – довольно откинулся я на спину.

Рядом почувствовалось дуновение воздуха, и свет солнца (которое, кстати, оказалось вообще с другой стороны, чем мне привиделось в самом начале) закрыло тенью.

Приоткрыл глаза, увидел Нику, гневно стоящую надо мной, уперев руки в бока.

– Если ты сейчас скажешь, что и это запланировал, я тебя!..

– Планировал умирать? – недоуменно поднял я бровь.

– Ну ладно, – смутившись, отступила она было на пару шагов. – Хотя стоп! Ты мне тут не увиливай! А ну прямым текстом: ты планировал это или нет?!

– Не в таком виде, но эта ветка присутствовала, – почувствовал я себя неуютно, но все же неохотно выдал правду.

– Ах ве-этка… – ангельским тоном пропела она. – А это ты планировал?! – взъярилась Ника и попыталась пнуть лежачего.

Лежачий включил щиты.

– Ай! – подскочила она на здоровой ноге, оберегая вторую, отбитую. – А ну убери защиту, трус!

– Не порть отличную работу хорошего человека!

– Какую еще работу?!

– Твою, – примирительно улыбнулся я, попытавшись шевельнуться и болезненно скривившись.