– Да уж, так намного лучше.

А потом в глазах всё завертелось, конь яростно брыкался под всадником, и время осталось лишь на молниеносный спуск – до самого подножия горы.

Лёд, затем снег, затем шуга, которая встала головной волной перед лошадьми и развёрнутым боком фургоном, встала и задержала, замедлила падение. Внезапно шуга сменилась жидкой грязью, а потом – камнем…

Экипаж перевернулся, потащил за собой упряжку.

У коня Парана дела обстояли получше: он сумел развернуться мордой к долине, уминая передними копытами снег и шугу, пытаясь нащупать твёрдую поверхность. Когда они попали в грязь, конь уже видел, что ждёт их, и рванулся вперёд. Чуть не оступился, но затем земля выровнялась, и скакун замедлил бег – его бока тяжело поднимались и опускались. Паран повернулся в седле, как раз вовремя, чтобы заметить, как огромный фургон в последний раз перевернулся и остановился. На склоне за ним распростёрлись тела пайщиков – в грязи, неподвижные и безвольные на каменной осыпи, почти неотличимые от трупов.

Упряжка оторвалась, но все лошади упали, запутавшись в вожжах, постромках и гужах.

Сердце кузнечным молотом колотилось в груди. Паран остановил коня, развернул его к склону, а затем шагом повёл измученное, взвинченное животное обратно к фургону.

Тут и там начали подниматься пайщики – все они выглядели ошеломлёнными. Один разразился проклятьями и осел на землю, потому что сломал ногу.

– Спасибо! – прохрипел труп, шевельнувшийся в грязи. – Сколько я тебе должен?

Экипаж лежал на боку. Три колеса, которые волочились по грязи и камням, треснули, и ещё два колеса с другой стороны не выдержали переворотов. Так что уцелело лишь одно, и оно вертелось, как мельничный жёрнов. В задней части фургона раскрылись отделения для багажа, так что припасы рассыпались по земле. На крыше всё ещё держалось на ремнях изломанное тело одного из пайщиков, кровь талой водой текла по медной обшивке, руки и ноги его безвольно повисли, плоть казалась измолоченной и серой в ярком свете солнца.

Одна из пардиек выбралась из грязи и, прихрамывая, подобралась к Парану, который как раз натянул поводья рядом с фургоном.

– Капитан, – проговорила женщина, – думаю, нужно разбить лагерь.

Тот уставился на неё сверху вниз:

– С тобой всё в порядке?

Пардийка некоторое время разглядывала его в ответ, затем отвернулась и сплюнула кровавую мокроту. Утерев рот, она пожала плечами:

– Видит Худ, бывали рейсы и похуже…

Жестокая рана закрывшегося портала по-прежнему пятнала заполненный клубами пыли воздух. Вал выскользнул из своего укрытия около одного из пьедесталов. Дераготы исчезли – они вовсе не желали задерживаться в этом мертвящем, горьком мире.