– Это ты о своем дне смерти? – фыркнула я. – Думаешь, хуже этого ничего не бывает? А теперь представь, что по твоей вине умирает другой человек. Такие страдания тебе и не снились. Если я не раздобуду для отца ГИДРу…

– Что? – перебил он. – Ты о ГИДРе и словом не обмолвилась. Я думал, тебе нужны деньги!

Я всплеснула руками.

– Я тебя обманула, ясно? Неужели это тебя так удивляет? Я ведь только и делаю, что ворую и лгу. Я ничем не лучше Макеля, это ведь он меня создал.

– Киралия, – простонал Варин. – Почему ты раньше мне не сказала?

– А вдруг, узнав, что нам нужно одно и то же, ты сдал бы меня властям?

Прозвучало нелепо. Варин уже не раз доказал, что он хороший человек и преданный друг, хотя я воровала у него, оскорбляла его и вообще втянула во всю эту заварушку.

– Я бы тебя не сдал, – сказал он. – Я бы уступил ГИДРу твоему отцу. Ему она нужнее.

От этих слов я еще больше устыдилась.

– Я не хочу, чтобы ты жертвовал своим будущим ради меня или моего отца, – грустно улыбнулась я.

– Это правда, что твой отец в коме? – спросил он. Я кивнула. – Значит, его состояние тяжелее моего. Так будет справедливо.

– Чем ты болен? – Давно пора его об этом спросить. В лазарете он нарочно сменил тему. – Почему тебе отвели лишь тридцать лет? Зачем тебе ГИДРа?

К моему удивлению, на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Я слепну.

Я ахнула и прижала руку к груди.

– Это редкое генетическое заболевание, – сказал он. – И оно прогрессирует. Мне уже сейчас трудно видеть ночью и при ярком свете, да и периферийное зрение у меня слабое. – Он сглотнул. – К тридцати годам я ослепну.

– Но у тебя такие красивые глаза…

Дура! Надо же такое ляпнуть.

– Это просто симптом, – улыбнулся он.