У горничной тряслись руки все время, пока она застегивала на осиной талии Арабеллы кринолин и шнуровала корсет.
– Нельзя ли поаккуратнее? – набросилась на нее Арабелла. – Не умеешь – не берись.
Та кивнула и сделала над собой усилие, но теперь у этого жалкого создания подрагивали губы. Надо же быть такой слабой! Горничная служила в их доме много лет, но так и не прониклась к Арабелле симпатией. Арабелла с радостью оделась бы самостоятельно, если бы не корсет. Она взяла горничную за руки. Та зажмурилась, ожидая худшего. Арабелла никогда ее не била, но и не привечала.
– Спасибо, ты мне очень помогла, – натянуто улыбнулась Арабелла. Почему бы не поупражняться в учтивости еще до прибытия во дворец?
Облачившись в переливающееся золотое платье и захватив с собой лампу, Арабелла спустилась в холл. Для экономии энергии в доме зажгли свечи. Роскошества были Арабелле не по карману, но, несмотря на скромные размеры ее жилища, в нем было три спальни и гостиная, где сейчас ее ожидали придворные.
Ее сердце колотилось, в висках стучала кровь. Сейчас она вступит в новую жизнь – в ту жизнь, которая была предназначена ей с рождения. Готовясь к этому мгновению, она часами подбирала слова. Репетировала перед зеркалом выражения лица. Шок. Скорбь. Благоговение. Изумление. Каждое довела до совершенства. Но когда в гостиной обнаружился всего один посетитель, ей захотелось развернуться и уйти. Она вовсе не так представляла этот момент. Где же ее свита?
По традиции, когда умирала королева, к дому ее преемницы выдвигалась торжественная процессия и, пройдя по главным улицам Тории, доставляла принцессу во дворец. Предварительно выпускали обращение к народу, в котором сообщалось время церемонии и маршрут. Таков был обычай. Арабелла специально разоделась в пух и прах. Кроме того, они с Макелем условились, что, проезжая мимо него в карете, она подаст ему знак, что пора приступать к следующей части плана. Теперь придется послать записку.
Советник оказался моложе, чем она ожидала. Арабелла не раз воображала встречу со своей будущей правой рукой. Иногда это был суровый дядечка, которого она быстро покоряла блестящим умом и целеустремленностью, а иногда – добродушная матрона, которая с порога проникалась к ней материнской любовью.
Арабелла мигнула, но сцена не рассеялась. Все происходило на самом деле.
– Леди Арабелла, – приветствовал ее высокий худой человек. Поймав ее взгляд, он поклонился.
– Приношу извинения за столь поздний визит, – сказал он. – Меня зовут Дженри.