Я покачал головой.

– Вспомни, что ты говорил о расположении точек на круге. Пять точек через равные промежутки. Тебе это ничего не напоминает?

– Ацтеки строили пентакль? И что с того?

– Пентаграмма, – произнес я. – Пифагор, Лука Пачоли и Леонардо да Винчи. Золотое сечение. Гармония.

– О черт! – охнул Томас Смит, вскочил на ноги и заходил от окна к двери и обратно. – В каждую пентаграмму вписывается другая пентаграмма. Если ацтеки запустили силу ритуала не по кругу, а в соответствии с золотым сечением…

Он убежал на кухню, вернулся с картой и ткнул пальцем в центр описывающей Старый город окружности.

– Заключительный ритуал должен пройти на Дворцовой площади! – заявил сыщик, взглянул на часы и закусил губу. – И сила его будет воистину колоссальной…

– Нельзя вырезать человеку сердце посреди Дворцовой площади, – засомневался я. – Никакая магия не сможет отвести глаза караульным. Это невозможно!

– Невозможно провезти ацтеков на Императорский монетный двор! – легко парировал Томас.

Но меня уже захватила новая версия, и сбить себя с толку я не позволил.

– Не все так просто. Та тварь, что вырвалась из Риверфорта, не продержится в городе долго, ей одна дорога – в катакомбы.

– Не понял? – встрепенулся Томас Смит. – Какая тварь?

– Ты разве ничего не видел?

– Какая тварь, Лев?!

Я собрался с мыслями и коротко обрисовал вырвавшееся из ворот монетного двора инфернальное создание:

– Человек с содранной кожей и каменным клинком в руке. Кажется, обсидиановым.

– Дьявол! – побледнел сыщик. – Они вызвали Ицтли!

– Кого? – не понял я.

– Ицлаколиуке – божество обсидианового ножа и жертвоприношений, – пояснил Томас Смит. – Если ты прав, это усилит силу следующего ритуала в десятки раз! Мы должны сообщить об этом властям!

– Властям? – хмыкнул я. – Каким именно властям? После разговора с Мораном ты едва не лишился жизни!