«Ты умрешь в родах».

«Тяжкий труд сделает тебя старухой раньше срока».

Ялия никогда не врала.

Приходящие в ночи днем даже не здоровались, прятали глаза. Мужики заглядывались, иногда шептали колдунье что-то на ухо, а она звонко хохотала в ответ. Бабы постарше злились, что внимание мужей неприкрыто принадлежит ей, и пакостили по мелочи. То помета курьего вывалят у калитки, то яйцо тухлое кинут. Ялия была спокойна, никогда не гневалась. Изредка, когда совсем допекут, смотрела пристально на человека и говорила, как он умрет. Этого было достаточно, чтобы сбить спесь.

Она не любила общества, не водила подруг, мужчин. Частенько сидела уставившись в одну точку, предоставляя Ворлиана самому себе. В такие моменты ее красивое лицо покрывалось глубокими морщинами: ложилась складка между бровей, по уголкам губ, глаза тускнели. А позже она писала что-то в большой книге, перо скрипело, покрывая страницы затейливыми буквами.

Она научила его читать и писать.

Помешивать в котелке варево и разливать в ценные прозрачные сосуды, каких ни у кого не было.

К ней ходили за зельями, и она готовила: от болей в животе, от ломоты в суставах, для красоты лица. Раз пришла к ней женщина, просила гулящего мужа вернуть, а Ялия ничего ей не дала, кроме совета.

– В баню ходи чаще, одежду смени, умывайся ключевой водой и не смотри исподлобья, улыбайся, не бурчи, глядишь, муж отвернет взгляд от других.

Разозлилась баба, говорит, дай зелье, но колдунья не дала и выпроводила за порог. В баню. Иных она слушала и взашей гнала, ругалась потом на чем свет стоит:

– Ишь, выдумала, ребеночка изжить.

Потом грустно улыбалась, ерошила Ворлиану волосы и пекла булочки, словно пытаясь вытравить этим ароматом запах злых мыслей.

А потом они в один день собрались, загрузили повозку, запрягли лошадь и уехали.

– Куда мы едем? – спросил восьмилетний Ворлиан, для проформы понукая и без того послушную кобылу. Он давно не боялся свою спасительницу, оправился от скитаний и схватывал на лету все премудрости, что рассказывала ему Ялия.

– Далеко, в другие земли, где говорят на чужих языках.

– Зачем?

– Встретимся кое с кем, да и тебе учиться надо, малыш. В этой дыре ты ничего не узнаешь.

– Но зачем мне учиться и на кого? Подмастерьем быть у кузнеца?

– Нет, твой труд не физический, – покачала головой колдунья. – Ты будешь волшебником.

– Волшебником? Но как? Нет у меня талантов. Я могу по хозяйству помогать, а колдовать – это женская работа.