Дрейк повернулся с улыбкой.

— Если говорит живой человек, да. И то не на всех Уровнях. А «неживые» объекты, такие как строчки в книгах и записи на цифровые носители остаются оригинальными. Наверное, я смогу понять слова, если приложу усилия. Не переведешь?

Я застыла, стоя у магнитофона. Рука, уже протянутая для того, чтобы убавить громкость, замерла, не дотянувшись до кнопки.

Перевести песню? Да, не проблема…. Столько лет практики за плечами.

Вернув трек к началу и нажав «Play», я вдруг осознала глубину ямы, на краю которой стояла. Камин, полумрак комнаты, песня о любви и взгляд в спину, ощущаемый кожей.

Нет, наваждение. Это просто начальник, ничего личного, обычное любопытство человека, интересующегося содержанием песни. Нужно просто повторить вслух слова.

«Ничего личного… ничего личного…. ничего личного…»

Вступительный проигрыш закончился, зазвучала гитара, а потом и первые слова:

В этот момент я прокляла стоящий на полке проигрыватель. А все потому, что пришлось вслед за певцом выдать вслух:

— Один поцелуй. Интрига. Мы один на один. Все так волнительно, и я хочу быть с тобой в этот вечер.

Лазеру, который проходил дорожку за дорожкой на компакт диске, было плевать: он привычно выполнял свою работу, считывая цифровые биты, превращая их в аналоговый звук. Я же покрылась потом, щеки заполыхали, как олимпийский факел, а песня текла, как ни в чем ни бывало.

— …. Шампанское, икра, одна луна под звездами. Один взгляд, и становится ясно, что только с тобой и хочется быть ….

Было не до рифм. Проговорить бы слова, которые, казалось, были ни чем иным, как моим собственным обращением к Дрейку. Слишком точно они отражали плескавшиеся в глубине чувства. И чем дальше проигрыватель выдавал мелодию, тем сложнее было выталкивать изо рта перевод.

— … Девочка, я знал уже тогда, когда ты только вошла в комнату, что слова не прозвучат, потому что мое дыхание перехватило. Столько любви, столько страсти в воздухе, одного взгляда в твои глаза было достаточно, чтобы осознать ….